Белая Охота

Глава 4.

Узкий проход между двумя освобождёнными деревнями выглядел настолько непримечательно, что именно поэтому уже третий день собирал кровь. Дорога шла вдоль низкого перелеска, потом зажималась между заболоченной ложбиной и старым яблоневым садом, где голые деревья торчали из снега чёрными костями, а дальше снова выходила к полю. Для машины место было неудобным, для пехоты — терпимым, для снайпера почти идеальным: человек вынужден двигаться по понятной линии, укрытий мало, а после выстрела всякий разумный солдат ищет спасения примерно в одних и тех же местах. За два дня здесь убили одного связного, ранили сапёра и сняли сержанта, который слишком долго стоял возле подбитой машины, объясняя людям, как обойти заминированную обочину. Немец делал один выстрел, редко два, а потом исчезал настолько чисто, что разведчики находили только направление и несколько старых следов.

На четвёртый день «Лисицу» отправили туда не потому, что Александра уже стала лучшим снайпером полка, а потому что командование устало каждый раз менять маршрут нескольких десятков людей из-за одной немецкой винтовки. Дорога требовалась связным, сапёрам и санитарным повозкам, а обход через лес добавлял почти полтора километра и проходил по снегу выше колена. Громов сформулировал задачу без всякой романтики: установить основную стрелковую точку, по возможности снять немца, если это не потребует бессмысленного риска, а если снять не удастся — заставить оставить сектор достаточно надолго, чтобы сапёры открыли постоянный проход.

— И ещё одно, — сказал он перед выходом, стоя возле карты и привычно перенося вес на здоровую ногу, хотя теперь хромота стала менее заметной. — После вчерашнего случая никаких спасательных операций вы сегодня не придумываете. Если увидите раненого, сначала доклад.

— Вы решили неделю повторять один и тот же приказ разными словами? — спросила Александра, проверяя затвор новой винтовки. — Я уже поняла, что поле, раненый человек и немецкий наблюдатель вместе означают: сначала думать, потом двигаться.

— Хорошо, — ответил Громов и посмотрел на Надю. — Крылова, если забудет?

— Напомню, товарищ капитан, — сказала девушка совершенно серьёзно, но уголок губ предательски дрогнул. — Желательно до того, как она начнёт объяснять, почему именно этот случай особенный.

Александра подняла глаза.

— Я плохо тебя учила уважению.

— Зато хорошо — наблюдению.

— Вот именно наблюдением сегодня и занимайтесь, — вмешался Громов, не дав разговору превратиться в привычный обмен колкостями. — Колесов будет с группой правее дороги. Ветрова и Крылова сначала проверяют старый сад, потом переходят на вторую позицию только по согласованию. Немец работал примерно отсюда.

Он указал на участок карты возле одинокого дуба, стоявшего немного выше дороги. Разведчики уже нашли там следы лежки и несколько немецких гильз, но близко не подходили: после предыдущих историй никто не хотел топтать место до того, как его увидит Александра. Это обстоятельство до сих пор вызывало у неё смешанное чувство. Две недели назад её под конвоем водили от допроса к допросу. Теперь люди сохраняли снег возле найденной позиции, потому что «Ветрова должна посмотреть». Слишком быстрый переход от подозреваемой к специалисту обычно плохо действовал на голову, и Александра старалась напоминать себе об этом чаще, чем Громов успевал.

Дорога встретила их морозным туманом. Над полем висела тонкая белая дымка, не скрывавшая предметы полностью, но съедавшая дальние края и делавшая расстояния обманчивыми. Слева чернел остов грузовика с сорванным кузовом, справа начиналась низина, где снег лежал особенно ровно. Через несколько сотен метров виднелся тот самый дуб — старый, широкий, наполовину расщеплённый молнией или снарядом, с толстыми корнями, уходившими в небольшой склон.

Колесов остановил группу ещё до сада.

— Дальше только по следам вчерашних, — сказал он, указывая на несколько примятых полос. — Сапёры справа проверили, слева пока нет. Немцы перед отходом растяжек понатыкали даже возле колодцев, так что ногами думать не забывайте.

— Очень вдохновляющая формулировка, — заметила Александра.

— Зато короткая.

Они с Надей ушли к дубу вместе с одним разведчиком, который остался ниже прикрывать подход. Позиция сразу понравилась Александре. Именно это обстоятельство должно было насторожить, но в первые минуты она больше думала о том, насколько всё сходится.

Под корнями дерева действительно была лежка. Снег в небольшом углублении примят, возле правого края сохранился след локтя, перед ним — неглубокая бороздка, куда человек укладывал винтовку. Сектор на дорогу открывался превосходный. Через щель между двумя толстыми ветвями можно было видеть и подбитый грузовик, и место, где ранили сапёра, и дальний поворот, откуда появлялись связные. За спиной начинался сад, позволявший уйти после выстрела под прикрытием деревьев.

Александра присела.

— Хорошая точка.

Надя ничего не ответила.

Она обошла дуб слева, потом справа. Не наступала на саму лежку, только смотрела. Через несколько секунд наклонилась к снегу.

— Гильзы здесь.

Три штуки лежали возле корня почти рядом.

Александра посмотрела.

Немецкие винтовочные гильзы, чистые, без заметной земли или снега внутри. Если стрелок действительно работал отсюда несколько раз, всё выглядело вполне объяснимо.

— Три выстрела за два дня, — сказала она. — По донесениям примерно совпадает.

— Стрелял всегда из одного места?

— Возможно, менял и возвращался.

Надя подняла одну гильзу в перчатке, повертела.

— Они слишком чистые.

Александра посмотрела внимательнее.

— Мороз. Снег сухой.

— Нет. Вот эта вообще лежала открыто сверху. Вчера снег шёл почти три часа.

Александра задержала взгляд.

Гильза действительно лежала не в глубине, а почти на поверхности. Снег вокруг был слегка припорошён, но металл оставался чистым, словно его бросили позже.

— Могли найти после снегопада.

— Могли.

Надя не стала настаивать. Вместо этого прошла к дальней стороне дерева.

— След отхода здесь.

Полоса в снегу уходила назад, в сад. Сначала низко, будто человек отползал, затем отпечатки становились глубже и переходили в обычный шаг.

Александра проследила направление.

— Логично. Стреляет, уходит за ствол, отползает и поднимается.

— Куда выходит?

Она посмотрела.