Страница 70 из 103
Голос Эвелин стал холоднее.
— Люди исчезают рядом с ними.
— Люди исчезают рядом с правительством тоже. Но вы почему-то продолжаете на него работать.
Тишина стала тяжелее.
— Рой Кейн опасен.
Вилла усмехнулась.
— Господи. Опять это.
— Вы не понимаете…
— Нет, это вы не понимаете. Вы пришли ко мне как будто я какая-то впечатлительная идиотка, которая случайно влюбилась не в того мужчину. Это оскорбительно.
— Я пытаюсь предотвратить ситуацию, в которой вам будет больно.
— А я пытаюсь понять, насколько далеко спецслужбы готовы зайти, чтобы добраться до людей, которых не могут посадить сами.
Эвелин помолчала.
— Вы защищаете его.
— Я защищаю себя. И свой бизнес. От людей, которые решили, что могут ломать мне жизнь ради своих игр.
— Это не игры.
— Тогда ведите их профессиональнее.
Она сбросила звонок.
На следующий день проблемы стали хуже. Один из подрядчиков отказался работать с ней без объяснений. Два клиента внезапно перенесли встречи. Налоговая запросила документы за последние три года. Вилла сидела в переговорной и слушала юриста.
— Формально все законно, — говорил тот осторожно. — Но выглядит скоординированным.
— Я знаю.
— Вы кому-то перешли дорогу?
Она посмотрела на него.
— Если бы знала кому, уже бы оторвала голову.
Юрист нервно улыбнулся, не понимая, шутка это или нет.
К полуночи их офис почти опустел.
Флоренс уехала домой час назад, пообещав «не открывать ноутбук хотя бы до утра», но Вилла прекрасно знала — откроет.
Мик остался. Он сидел на полу посреди переговорной, окруженный кабелями, схемами света и двумя пустыми стаканами из-под кофе. На экране планшета мигал список подрядчиков, которые за последние дни внезапно решили «временно пересмотреть сотрудничество».
— Этот тоже отвалился, — мрачно сказал он.
— Какой по счету?
— Я перестал считать после восьмого.
Вилла устало потерла переносицу.
— Мик…
— Даже не начинай.
— Я серьезно. Если станет совсем плохо, тебе не обязательно тонуть вместе со мной.
Он медленно поднял на нее взгляд.
Потом фыркнул.
— Господи, Ашер, ты вообще помнишь, как мы познакомились?
Мик был первым, кто поверил в нее по-настоящему. Когда она работала в крупном агентстве, ее босс — обаятельный ублюдок по имени Грэм — быстро понял, насколько она талантлива. Сначала хвалил. Потом начал ставить свое имя под ее концепциями. «Мы же одна команда, Вилла». А потом намеки стали тяжелее: «Ты далеко пойдешь… если правильно выстроишь отношения». Она молчала. Терпела. Пока однажды не сломалась и не написала заявление. В тот же день к ней подошел Мик — коренастый, вечно растрепанный, с руками вечно в проводах и скотче. Он работал техническим директором и почти год молча наблюдал за ней.
— Ты серьезно уходишь? — спросил он.
— Да.
— Тогда я с тобой.
Вилла удивленно подняла брови.
— Ты даже не спросил, куда я иду.
— Не важно. Я видел, как ты работаешь. Видел, как этот пидор присваивает твои идеи и еще пытается засунуть руку тебе под юбку. Я с тобой. Хоть в сарай, хоть в подвал. Но с тобой.
Так и началось их маленькое агентство. Мик ушел без выходного пособия, без рекомендаций, без единого колебания. Позже он сказал ей:
— Я видел, как ты создаешь миры из ничего. А он хотел сделать из тебя приложение к своему члену. Я не мог на это смотреть.
С тех пор Вилла знала: Мик — один из очень немногих людей, которым она может доверять безоговорочно.
— …Ты тогда сказала, что уходишь без плана, без инвесторов и почти без денег, — сказал Мик, возвращаясь к планшету. — И знаешь что? Это все равно была самая разумная идея в том агентстве.
Вилла невольно улыбнулась.
— Очень вдохновляющая речь.
— Я техник, а не мотивационный коуч.
Он выдернул какой-то кабель из коробки и добавил уже спокойнее:
— Я ушел не потому, что верил в бизнес. Я ушел потому, что верил в тебя.
Вилла отвела взгляд. Почему-то именно это, не давление спецслужб, не сорванные контракты, не бесконечные проверки, ударило сильнее всего.
Потому что Мик никогда ничего от нее не требовал взамен. Ни восхищения. Ни преданности. Ни власти над ней. Он просто однажды выбрал остаться.
Мик посмотрел на нее поверх планшета.
— Эй.
— Что?
— Не смотри так, будто собираешься похоронить себя заживо.
Она хмыкнула.
— Поздно.
— Нет. Поздно будет, когда ты начнешь отвечать на письма муниципалитета в три утра. Вот тогда я вызову тебе психиатра.
Вилла тихо рассмеялась впервые за весь день. Мик удовлетворенно кивнул.
— О, живая.
Он поднялся с пола, поморщившись.
— Ладно. Завтра я попробую прижать световиков через старые контакты. Флоренс добьет площадку. А ты сейчас пойдешь домой.
— Это был приказ?
— Это была забота. Не путай.
Он направился к двери, потом остановился.
— И Вилла?
— Мм?
— Не позволяй этим ублюдкам убедить тебя, что ты одна.
Когда дверь закрылась, в переговорной снова стало тихо. Вилла посмотрела на хаос из бумаг, планшетов и схем света. А потом впервые за последние недели почувствовала, что, возможно, мир все-таки еще не разваливается окончательно. Она бережно положила ладонь на живот, поглаживая повела большим пальцем.
◊◊◊
Дождь начался около полудня и не думал заканчиваться.
Вилла сидела на полу в гостиной, спиной к дивану, и смотрела на подоконник. Ваза стояла там уже недели три — пустая, чистая, совершенно бессмысленная. Она не помнила, зачем вообще ее купила.
Царица запрыгнула к ней без предупреждения, потопталась, свернулась клубком на коленях и начала мурчать — низко, ровно, как маленький двигатель.
Вилла погладила ее. Раз. Другой.
И вдруг обнаружила, что плачет.
Не громко — почти беззвучно. Просто слезы текли, и она не делала ничего, чтобы их остановить. Она даже не знала, из-за чего именно. Не из-за него. Не из-за ссоры. Просто что-то накопилось до краев и начало переливаться — тихо, без драмы.
Царица не пошевелилась. Продолжала мурчать.
Вилла сидела так, пока дождь не стал тише. Потом вытерла лицо ладонью, посмотрела на пустую вазу и подумала, что надо бы выбросить ее наконец.
Она уже собиралась подняться с пола, когда телефон завибрировал.
Напоминание о следующем приеме у врача.
Среда. 11:30.