Страница 53 из 103
— Я говорю о предсказуемости. Живые люди непредсказуемы. Они врут, исчезают, умирают. А мертвые языки, нет. Они, единственное, на что можно положиться.
— И поэтому ты создаешь миры.
— Да. В мире, который я создаю, я контролирую все. Свет, звук, движение, эмоции. Никаких сюрпризов. Никакой боли. Просто… красивая иллюзия.
— А реальность?
Она усмехнулась.
— С реальностью я пока не очень.
Он не ответил. Она встала, накинула халат.
—Есть хочешь?
—Нет.
—Я хочу. Ты можешь просто посидеть.
Он остался. Она приготовила омлет, ела, сидя на кровати. Он смотрел. Царица запрыгнула на кровать, улеглась у его ног. Вилла заметила.
—Она тебя приняла. Это плохой знак.
—Почему?
—Потому что Царица не ошибается в людях. А я не хочу, чтобы ты был правильным.
— Я не правильный.
—Знаю. Поэтому она тебя и приняла.
Потом они снова занялись сексом. Второй раз за вечер. Снова медленно, лениво. Она уснула сразу. Он лежал, смотрел на ее спину, потом встал, оделся и ушел.
Третья — у него. Она приехала поздно, уставшая.
— У меня был дерьмовый день. Клиент, идиот. Просто сделай это.
Он сделал. Быстро, жестко. Дойдя до пика, она облегченно выдохла. Потом лежала, дышала.
— Еще. Медленно. Я хочу чувствовать.
Он сделал медленно. Она смотрела ему в глаза. Он смотрел на нее.
Потом они лежали. Молчали. Он думал, что она уйдет. Но она не вставала.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— О работе.
— Врешь.
— …О тебе.
— Что обо мне?
— Что я не понимаю, как это работает. Ты говоришь «просто сделай это», и я делаю. Ты говоришь «медленно», и я делаю медленно. Ты управляешь мной, а я позволяю. Это ненормально.
Она повернулась на бок, подперла голову рукой, посмотрела на него.
— Ты тоже мной управляешь. Просто иначе. Ты смотришь на меня, и я уже готова. Ты прикасаешься, и я забываю, как дышать. Думаешь, мне это нравится? Я привыкла контролировать все. А с тобой я не контролирую ничего.
— Тогда почему ты здесь?
Она долго смотрела на него.
— Потому что не могу не быть. Это честный ответ.
— У меня такой же.
Она кивнула. Встала, начала одеваться.
— Я не останусь сегодня. Мне нужно домой. Подумать.
— О чем?
— О том, что мы только что сказали друг другу.
Она ушла. Он лежал и смотрел в потолок. «Потому что не могу не быть». Он тоже не мог.
Четвертая — у нее. Он написал: «Сегодня?» Она ответила: «У меня. В семь». Он приехал. На столе стояли две тарелки, бокалы, бутылка вина. Пахло пряностями.
— Я готовила. Марокканское. Садись.
Он сел. Они ели молча. Потом она сказала:
— Я думала о том, что ты сказал. Про контроль. Про то, что я тобой управляю.
— И?
— Это не управление. Это что-то другое. Я не знаю слово.
— Влияние, — сказал он. — Ты влияешь на меня. Я влияю на тебя. Мы оба теряем контроль не потому, что кто-то управляет. А потому что мы резонируем.
Она посмотрела на него с интересом.
— Резонируем. Как камертоны.
— Да. Физика. Не химия. Химия, это когда вещества реагируют и меняются. Физика, когда частоты совпадают и усиливают друг друга.
— Ты сейчас сравнил нас с камертонами?
— Да.
Она усмехнулась, покачала головой.
— Ты странный, Кейн. Очень странный. Мне это нравится.
— Ты тоже странная. Мне это тоже нравится.
Они допили вино. Она встала, протянула руку.
— Идем. Я хочу проверить теорию камертонов.
В спальне они проверили. Три раза. Теория работала.
Пятая — у него. Она приехала днем, без предупреждения. Позвонила в дверь. Он открыл, тренировочные штаны, футболка, потный после спортзала.
— У меня отменилась встреча. И я подумала: какого черта я сижу и жду вечера, если могу приехать сейчас.
— Логично.
Она окинула его взглядом.
— Так даже лучше.
Они не дошли до спальни. Коридор. Стена. Ее юбка задрана, его штаны спущены. Презерватив — он теперь носил с собой всегда. Первый раз — у стены. Второй — на диване. Третий — в душе.
— Три раза, — сказала она, сидя на полу в ванной, мокрая, уставшая. — Это рекорд.
— Четыре было бы перебором.
— Согласна. Но завтра можно попробовать.
Он повернул голову, посмотрел на нее. Мокрая, растрепанная, с припухшими губами. Глаза горят.
— Ты ненасытна. Но, завтра у меня дела.
— Ты тоже. Послезавтра?
—Послезавтра.
Она встала, взяла полотенце, начала вытираться.
— Я останусь сегодня, — сказала она. Не спросила. Констатировала.
— Хорошо.
Вечером они заказали пиццу. Ели на диване, смотрели какой-то старый фильм, он даже не запомнил какой. Она комментировала операторскую работу, он спорил о сюжетных дырах. Это было... странно. Не плохо. Не хорошо. Просто странно. Как будто они делали это всегда.
Ночью она спала рядом, и он снова не мог уснуть. Смотрел в темноту и думал.
«Это выходит из-под контроля. Нет, не так. Контроля уже нет. Мы переспали не один раз. Мы говорим. Мы едим вместе. Мы спорим о фильмах. Она остается на ночь. Это не то, на что мы договаривались».
Он смотрел на ее силуэт в темноте, она спала на животе, раскинув руки, заняв почти всю кровать. Дышала ровно, глубоко. Ему было тесно, неудобно, ее локоть упирался ему в бок.
Он не двигался.
«Черт. Черт, черт, черт».
Утром он проснулся от того, что она смотрела на него.
— Ты храпишь.
— Я не храплю.
— Храпишь. Тихо. Как большой кот.
Они пили кофе молча. Потом она сказала:
— Мне нужно на работу. Встреча в десять.
— Я отвезу.
— Не надо. Вызову такси.
— Я отвезу.
Она посмотрела на него, хотела возразить, не стала.
—Хорошо.
В машине она смотрела в окно. У офиса вышла, наклонилась к открытой дверце.
— Завтра во сколько?
— В восемь. Я приготовлю.
— Хорошо.
Ушла. Он смотрел ей вслед. Пять встреч за две недели. Правила трещали по швам. И он не хотел их чинить.