Страница 33 из 103
«Он поцеловал меня. Он наконец-то поцеловал меня».
Она встала, накинула шелковый халат, темно-бордовый, с вышивкой в виде виноградных лоз, и пошла на кухню кормить Царицу. Кошка, получив свою порцию, успокоилась и улеглась на подоконнике, наблюдая за хозяйкой с выражением «ну и что дальше?».
Действительно, что дальше?
Вилла насыпала себе мюсли, залила молоком, села за маленький кухонный стол и уставилась в одну точку. Вчерашний вечер прокручивался в голове, как сцена из фильма, который она смотрела сто раз и не могла насмотреться. Его лицо без очков, она впервые видела его без очков, и это было как увидеть другого человека. Более голого, более настоящего. Его глаза, серо-голубые, с расширенными зрачками, полные голода. Его рука в ее волосах. Его губы, твердые и требовательные. И звук, который он издал — низкий, утробный рык, от которого у нее до сих пор все сжималось внутри.
«Я сказала: „Наконец-то“. Я даже не пыталась скрыть, как долго я этого ждала. Я просто… сказала».
Она отложила ложку и закрыла лицо руками. Это было не в ее правилах, показывать свою уязвимость, свою потребность. Она привыкла быть самодостаточной, независимой, той, кто контролирует ситуацию. Но с ним она теряла контроль с самого начала. С той секунды, когда он подал ей мокрый лист бумаги на Парк-лейн и она почувствовала, как ее тело реагирует на простого незнакомца.
«Что я делаю? Он, правая рука Артура Синклера. Он решает проблемы тихо и эффективно. Он опасен. Он живет в мире, где люди исчезают, если задают неправильные вопросы. И я… я организатор мероприятий. Я создаю иллюзии для богатых. Мы из разных миров».
Она опустила руки и посмотрела на Царицу. Кошка медленно моргнула.
«Но когда он целовал меня, никаких миров не было. Был только он и я. И это было… правильно. Как будто так и должно было быть с самого начала».
Она встала, вылила недоеденные мюсли в мусорное ведро и пошла в душ. Горячая вода смыла остатки сна, но не мысли. Она думала о том, что будет дальше. Позвонит ли он? Напишет? Или снова появится у ее дома без предупреждения, как вчера, и скажет одно слово, и она снова скажет «да», не задумываясь?
«Мне следовало бы избегать его. Это было бы разумно. Он — риск. Он — потеря контроля. Он — все, от чего я старалась держаться подальше».
Она выключила воду, завернулась в полотенце и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Оттуда на нее смотрела женщина с припухшими губами и глазами, в которых все еще тлел вчерашний огонь.
«Но я не хочу быть разумной. Я хочу его. И я знаю, что он хочет меня. И, возможно, это единственное, что сейчас имеет значение».