Страница 24 из 103
Встреча заняла двадцать минут. Когда Рой вернулся в зал, Торнтон стоял у буфета с бокалом и разговаривал с кем-то, кого Рой не знал. Разговаривал активно, жестикулировал, наклонялся к собеседнику, смеялся. Слишком активно для человека, которому комфортно. Так ведут себя люди, которым нужно произвести впечатление или убедить.
Рой пересек зал, взял воды и остановился достаточно близко, чтобы слышать интонацию. Торнтон продавал что-то. Не товар — идею. Нужду в чем-то. Рой видел это по тому, как собеседник чуть отклонился назад, инстинктивно, когда чувствуют давление, и по тому, как Торнтон этого не заметил и продолжал.
Потом Торнтон снова проверил телефон. На этот раз остановился. Прочитал. Что-то изменилось в его лице незначительно, секунда, и он убрал телефон и продолжил разговор. Но улыбка стала другой. Немного шире, чем нужно. Получил ответ на то, чего ждал. Рой отпил воды. Посмотрел на часы. Запомнил время.
Он нашел Артура у камина, тот стоял с Элинор и о чем-то тихо смеялся. Рой подошел, встал рядом и негромко сказал:
— Торнтон ждал сообщения весь вечер. Получил в двадцать один сорок семь.
Артур не повернул головы.
— И?
— И стал спокойнее. Но другим спокойствием. Человек, который получил хорошие новости, расслабляется. Человек, который получил подтверждение плана, становится сосредоточеннее.
— Ты думаешь, у него план.
— Я думаю, что у него есть кто-то, кто его ведет.
Артур поднял бокал, сделал глоток. Медленно. Так он делал всегда, когда обрабатывал информацию.
— Хорошо. Две недели.
— Две недели.
Элинор посмотрела на Роя поверх бокала Артура. Ее глаза говорили: я слышала. Рой кивнул ей чуть заметно. Она кивнула в ответ и вернулась к мужу.
Через час Вилла позволила себе короткую передышку. Отошла к столику с водой у дальней стены, взяла бокал и сделала глоток, глядя на танцующих.
— Выглядите так, будто хотите убить каждого второго в этой комнате, — раздался низкий голос у нее над ухом.
Она не вздрогнула. Она ждала этого.
— Вы умеете делать комплименты, Рой. Каждого третьего. Второй еще может исправиться, если перестанет трогать мои декорации руками.
Он встал рядом с ней, плечом к плечу, глядя на танцующих. Она чувствовала жар его тела даже на расстоянии нескольких дюймов. От него пахло тем же, что и всегда — дорогим мылом, шерстью и чем-то теплым, мужским.
— Вы не танцуете.
— Я работаю.
— Я тоже. Но вы, кажется, умеете совмещать.
Она наконец повернулась к нему. В свете свечей ее глаза казались почти черными, только в глубине тлели золотые искры.
— А вы? Вы умеете что-то, кроме как стоять у колонны и смотреть на всех как на потенциальную угрозу?
Рой слегка наклонил голову, и уголок его губ едва заметно дрогнул, почти улыбка, но не совсем.
— Я умею ждать.
— И чего же вы ждете? — Вилла приподняла бровь, не отводя взгляда.
Он помолчал, изучая ее так, будто она была сложной шахматной позицией, которую нужно просчитать на несколько ходов вперед. Зрачки за стеклами очков расширились.
— Когда люди раскроют свои настоящие карты, — наконец ответил он низким, спокойным голосом. — Большинство здесь играют в одну и ту же игру. Вы — нет.
— О, вы уже успели меня разгадать? Как мило. И какая же игра у меня, по-вашему?
— Вы не играете. Вы дирижируете. Только делаете вид, что просто присутствуете. Каждый ваш жест, каждое слово, рассчитаны. Даже то, как вы сейчас держите бокал… чуть ближе к себе, чем нужно. Защита. Или приглашение?
Вилла тихо рассмеялась, но в смехе скользнула опасная нотка.
— Вы наблюдательны. Это почти комплимент. Жаль только, что ваша теория хромает. Я не защищаюсь, мистер Кейн. Я выбираю, кого подпускать. А вас я пока что только рассматриваю.
— И какой вердикт? — Его голос стал чуть ниже.
— Опасный. Слишком контролирующий. Такие, как вы, обычно ломают правила… или пишут их заново под себя. — Она сделала маленький шаг ближе. — А я не люблю, когда кто-то переписывает мои правила.
Рой медленно опустил взгляд на ее губы, затем вернулся к глазам. Между ними словно воздух сгустился.
— А если я скажу, что ваши правила меня… интересуют?
— Тогда я отвечу, что интерес, это еще не право на доступ, — парировала она, чуть наклоняя голову. — Вы умеете ждать, говорите? Хорошо. Подождите. Может быть, однажды я позволю вам сделать ход. Или позволю вам думать, что это вы его сделали.
На секунду между ними повисла тяжелая, звенящая тишина. Его рука на столике сжалась сильнее, костяшки слегка побелели. Вилла почувствовала, как по позвоночнику пробежал теплый разряд, смесь вызова и желания, от которого хотелось одновременно отойти и придвинуться еще ближе.
Рой сделал едва заметный шаг вперед, сокращая расстояние до неприличного для светской беседы.
— Вы всегда так откровенно флиртуете с теми, кого считаете опасными? — спросил он почти шепотом.
— Только с теми, кто может выдержать мой уровень игры, — ответила она, не отводя глаз. — Слабые быстро ломаются. А вы… вы пока держитесь.
Его взгляд потемнел.
— Осторожнее, мисс Ашер. Я могу начать играть всерьез.
— Обещаете? — Она улыбнулась медленно, дерзко. — Потому что скучных мужчин я отсеиваю сразу.
Она смотрела на него. Он смотрел на нее. Между ними было, может быть, полфута, и ни один не отступал. Ни один не хотел отступать. Плотное напряжение висело в воздухе.
— Рой! Вот ты где. Прячешься от меня?
Голос Артура разрезал их уединение, как нож. Он подошел, держа под руку Элинор. Артур ухмылялся той самой ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего. Рой с усилием сделал шаг в сторону по прежнему смотря Вилле в глаза.
— А, мисс Ашер, так это вы. А я все думал, кого Эшфорд нанял. Сначала охота в Суррее, теперь это. Он сегодня весь вечер только и говорит о том, что вы настоящая находка. И я с ним согласен. Очень тревожно. Мне нравится. Я весь вечер жду, что из-за угла выйдет человек с топором. Это бодрит.
— Рада, что вам тревожно, мистер Синклер. Значит, концепция работает. Хотя человека с топором не обещаю, только если кто-то из гостей сильно напьется.
Артур усмехнулся и повернулся к жене.
— Кстати, познакомься. Это Вилла Ашер, та самая ведьма, о которой я тебе рассказывал. Вилла, это моя жена Элинор.
Элинор чуть склонила голову, окинув Виллу долгим, оценивающим взглядом.
— Вы использовали «Песнь Песней» в музыкальной теме у входа?
Вилла удивленно моргнула.