Страница 20 из 103
Она закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло его лицо, холодные глаза за стеклами очков, проседь в бороде, жесткая линия рта. И то, как он смотрел на нее, когда она сказала про принципы. Не осуждал. Не восхищался. Просто принимал. Как равную.
— Царица, — прошептала она. — Кажется, у меня серьезные проблемы.
Кошка лизнула ее руку шершавым языком. Вилла вздохнула и пошла на кухню ставить чайник. Завтра у нее был тяжелый день — подготовка к приему у лорда Эшфорда, «Тени старой Англии», факелы, тюдоровские актеры, бесконечные правки. Но сейчас она могла думать только о том, как его плечо коснулось ее плеча в узком проходе клуба, и о том, что она готова была развернуться и поцеловать его прямо там, у книжных шкафов, на глазах у почтенных джентльменов, читающих газеты.
Она не сделала этого. И он не сделал. Но что-то подсказывало ей, что следующая встреча будет другой. Потому что пять «случайностей» за почти месяц, это уже не случайность. Это диагноз. И от этого диагноза не лечат.
В своей квартире в Хайгет Рой сидел за ноутбуком. Он снова открыл ее досье. Снова пролистал. Ничего нового. Чисто. Он закрыл ноутбук и долго смотрел в темное окно, за которым горели огни Лондона.
«Она сказала правду. Она отказалась от Торнтона. Она пришла забрать свое. Она не врет. Она не играет. Она просто такая, какая есть. И она…»
Он не закончил мысль. Встал, подошел к окну, сложил руки на груди. В отражении стекла он видел свое лицо, такое же, как у того кричащего Папы, только молчащее. Артур был прав тогда, в галерее. Он напряжен. Слишком напряжен. И эта женщина, Вилла Ашер, каким-то образом пробивала его защиту снова и снова, даже не пытаясь. Просто существуя. Просто будучи собой.
Он думал о том, что будет дальше. О том, что они неизбежно увидятся снова, Лондон тесен, когда знаешь, куда смотреть, а они оба знали. О том, что он хочел этого — и боялся этого хотеть. О том, что контроль, который он выстраивал годами, трещит по швам от одного только запаха ее духов.
Он не знал, когда это случится. Но он знал, что это случится. И впервые за долгое время Рой Кейн не был уверен, что сможет контролировать исход.