Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 103

Глава 1

Рой проснулся ровно в шесть утра. Без будильника. Это было встроено в него на уровне рефлекса: открыть глаза, оценить обстановку, восстановить контроль. Он лежал в постели ровно минуту, глядя в потолок, потом вставал. Никакой неги, никаких «еще пять минут». Дисциплина была его религией.

Дом в Хайгейт был минималистичным, функциональным, без лишних деталей. Два этажа, большие окна, серые стены, темное дерево. Никаких фотографий на полках, никаких безделушек. Только книги — по военной истории, тактике, биографии. Все на своих местах. Все под прямым углом.

Он спустился в подвал, где оборудовал небольшой спортзал. Час тренировки: груша, тренажеры, собственный вес. Движения точные, экономные, без лишней затраты энергии. Он не качался ради рельефа. Он поддерживал форму, которая позволяла ему делать его работу.

После душа он приготовил кофе: черный, крепкий, без сахара. Пил стоя у окна, глядя на серое лондонское небо.

Телефон завибрировал. Артур Синклер.

— Рой. Доброе утро.

— Доброе.

Голос Артура был, как всегда, ленивым, с растяжкой.

— Как спалось?

— Нормально.

— А мне вот не спалось. Думал о нашем друге из «Дорчестера». Ты сегодня к нему?

— Да. В одиннадцать.

— Хорошо. Будь с ним помягче. У него дочь выходит замуж, он нервный. Но долг пусть вернет. Сам понимаешь.

— Нервный должник — это стандартная комплектация.

— Это да. — Артур хмыкнул. — И еще: охота в Суррее у Эшфорда, через пару недель. Ты поедешь.

— Охота или переговоры?

— А есть разница?

— Для меня — да.

— Рой, для меня тоже. Но Эшфорд хочет видеть лица. Не бюрократию. Поедешь.

— ...Хорошо.

— Будь аккуратен с управляющим. Не сломай его.

— Я его не собирался ломать.

— Ты их не ломаешь. Они сами. Я просто напоминаю.

Артур отключился, довольный собой, как всегда. Рой поставил чашку в раковину ровно, без звука. Надел темно-серый костюм, белую рубашку, застегнул запонки. Очки в коричневой оправе привычным весом легли на переносицу. Посмотрел в зеркало. Тридцать восемь лет, проседь в бороде, холодные серо-голубые глаза. Все на месте. Можно работать.

Хейл ждал у машины. Он всегда ждал раньше. Рой пришел на семь минут раньше обычного, Хейл все равно был раньше. Рой давно перестал это комментировать. Хейл был длинным, небритым, с лицом человека, который видел достаточно, чтобы больше ничему не удивляться. Кожаная куртка расстегнута всегда, в любую погоду, как будто это был не стиль, а тактическая необходимость. Зубочистка в левом углу рта. Пять лет вместе, и Рой до сих пор не знал, это была одна и та же зубочистка или бесконечная серия новых. Спрашивать не стал — некоторые вопросы разрушают картину мира.

— «Дорчестер»? — сказал Хейл.

— Да.

Хейл кивнул, сел за руль. Машина тронулась. Они ехали молча — с Хейлом всегда было молча, что было одним из главных его достоинств. Он умел молчать не пусто, а наполненно: это было молчание человека, который думает, а не человека, которому нечего сказать. На подъезде к Парк-лейн Хейл переместил зубочистку из левого угла рта в правый.

— На севере что-то шевелится.

— Конкретнее.

— Пока нет. Но люди Моргана из Дублина, неделю назад объявились в Ливерпуле. Без приглашения.

— Морган знает, что Ливерпуль наш.

— Знает. Поэтому и интересно.

Рой смотрел в окно. «Дорчестер» уже был виден — тяжелая, самодовольная архитектура старых денег, которая говорила: здесь все схвачено, все оплачено, все прилично. Рой не возражал против этой иллюзии. Иллюзии были полезны, когда ты понимал их природу.

— Держи под наблюдением.

— Уже.

— Артуру пока не говори.

— Уже не говорю.

Рой повернул голову.

— Хейл.

— Что?

— Ты мог бы иногда дождаться команды.

Хейл переместил зубочистку обратно. Подумал.

— Мог бы, — согласился он. — Но тогда я был бы менее полезен.

Рой вышел из машины. Хейл кивнул и отъехал на парковку.

Управляющий «Дорчестера» ждал в своем кабинете. Небольшой, уютный кабинет с видом на Парк-лейн, обстановка человека, который умеет устраиваться с комфортом за чужой счет. Это само по себе было характеристикой. Управляющий звался Колин Брасс. Пятьдесят четыре года, брюшко, хорошо сидящий костюм, которому явно было неловко из-за хозяина. Он встал, когда Рой вошел, рефлекторно, как встают перед людьми, которых боятся, хотя формально бояться еще не начали.

— Мистер Кейн. — Он протянул руку. — Рад видеть вас снова.

— Колин. — Рой пожал руку ровно столько, сколько требовал протокол, и сел — не туда, куда ему предлагали, а туда, откуда было видно дверь и оба окна. Старая привычка. — Мы с вами в прошлый раз договорились на какую дату?

— На... — Брасс сглотнул. — На пятнадцатое.

— Сегодня восемнадцатое.

— Я понимаю. Возникли обстоятельства…

— Колин. — Рой поправил очки. — Расскажите мне про обстоятельства. Я люблю истории про обстоятельства. Иногда в них есть сюжет.

Брасс открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Дочь выходит замуж, — сказал он. — Расходы...

— Поздравляю. За чей счет свадьба?

— Ну, частично наш, частично…

— Колин. Вы берете деньги Артура Синклера. Деньги, которые вам не принадлежат. И тратите их на свадьбу дочери. Это, знаете, звучит как начало очень плохого тоста.

Молчание. За окном ехали машины, шли люди — обычный лондонский день, равнодушный ко всему.

— Я верну, — сказал Брасс. — Клянусь. Через неделю.

— Через неделю. — Рой смотрел на него без враждебности, без давления. просто смотрел, как смотрят на задачу, которую нужно решить.

— Колин, вы вчера звонили в страховую компанию. Уточняли условия личной защиты.

Брасс побелел.

— Откуда вы...

— Откуда я что?

— Знаете.

— Это Лондон. Здесь все знают. — Рой встал, одернул пиджак. — Это меня не беспокоит. Артур Синклер не заинтересован в вашей смерти, Колин. Он заинтересован в своих деньгах. Это разные вещи. Первое, хлопотно и некрасиво. Второе, просто бухгалтерия. — Рой поправил очки.

— Меня беспокоит другое. — Он наклонил голову чуть в сторону. — Вы звонили в страховую в понедельник. В пятницу до этого вы встречались с бухгалтером отеля. В среду перед этим, с поставщиком столового серебра, который, по интересному совпадению, выставил счет на тридцать процентов выше рыночной цены. — Пауза. — Это любопытная цепочка, Колин. Я ее запомнил.

Брасс сидел неподвижно. Его руки на столе стали совсем белыми.