Страница 28 из 76
Глава 10
Я пошёл дальше, оставляя тела позади.
Шаги давались тяжело. Не потому что ноги не держали. Потому что внутри всё ещё жил бой. И вместе с боем жил вопрос, который теперь уже нельзя было не задавать.
Демоны.
Портал в Челябинске.
Треснувшие кристаллы.
«Нас пригласили».
Барьер, который должен защищать вселенную, но почему-то пропускает «разовые прорывы». И это, судя по всему, не редкость, а формат.
И на этом фоне — вот эти пятёрки. Меченные. Люди с потенциалом, которых держат на поводке.
Я представил это как картину.
У тебя есть вселенная, вокруг которой ходит что-то чужое. Сильное. Настойчивое. Оно ищет щели, оно ждёт ошибок.
Ты собираешь энергию душ якобы ради барьера. Ты строишь систему контроля. Ты создаёшь структуру.
И вместо того чтобы растить тех, кто мог бы стать твоим оружием, твоей стеной, твоим последним аргументом… ты их ограничиваешь.
Не даёшь им сформировать якорь полноценно.
Не даёшь им стать тем, чем они могли бы стать.
Зачем?
Я стиснул зубы.
Песок хрустел под подошвой, и этот звук раздражал — как чужой шёпот.
В голове сами собой сложились два варианта, и оба были отвратительны.
Первый — вы идиоты.
Настоящие. Системные. Те самые, которые строят «эффективную вертикаль», но боятся, что кто-то внутри вырастет выше вертикали. И поэтому режут всех под одну высоту. Удобно управлять, удобно считать, удобно отчётность вести.
Пусть вселенная горит — главное, чтобы управляемо.
Второй вариант — вы предатели.
Сознательно держите мир слабым. Сознательно не даёте появиться тем, кто способен стать независимым фактором. Сознательно делаете из Меченных не армию, а карательный инструмент, направленный внутрь, а не наружу.
Я шёл и ощущал, как в груди поднимается злость. Не ярость. Не желание кого-то немедленно порезать.
Злость — как ясность.
Когда понимаешь, что тобой пытались играть.
— Либо вы тупые, — сказал я вслух, и голос прозвучал глухо. — Либо вы сознательно ослабляете Вселенную.
В пустыне некому было ответить.
Но это и не требовало ответа.
Потому что смысл был не в словах. Смысл был в том, что у меня больше не оставалось права делать вид, что это чужая война.
Если барьер слаб.
Если демоны могут пролезать «по приглашению».
Если претендентов либо загоняют в строй, либо стирают.
То вопрос «кто главный враг» становится очень неудобным.
И я вдруг поймал ещё одну мысль — холодную, неприятную.
Возможно, демоны — это не только враги.
Возможно, демоны — это симптом.
Симптом того, что кто-то наверху слишком долго занимался не защитой, а контролем.
Я остановился, когда почувствовал это.
Не звук. Не шаг.
Внимание.
Оно пришло не как удар и не как вспышка. Оно пришло как тень от облака, которого нет. Как лёгкое изменение давления, когда рядом проходит что-то большое.
Сначала я подумал, что это якорь опять дурит после глубины и боёв. Но якорь, наоборот, стал тише. Будто понял: сейчас лучше не шуметь.
Я медленно повернул голову, осматривая пустыню.
Никого.
Песок.
Далеко — ломаный силуэт старой стены.
Портал-дыра на горизонте, которая колышется, как марево.
И всё равно — ощущение было чётким.
Кто-то смотрит.
Не так, как смотрят монстры — голодно.
Не так, как смотрят люди — нервно.
Это было спокойное, оценивающее внимание. Взгляд того, кто привык считать время и вероятности.
Старшие. Или кто-то ещё древнее и опаснее.
Я почувствовал, как по спине проходит тонкий холодок, и впервые за долгое время мне захотелось не шутить.
Пятёрка была не верхушкой.
Пятёрка была… проверкой. Или отчётом. Или приманкой.
За ними придут другие.
И, возможно, это будут не Меченные.
Я медленно выдохнул и позволил себе кривую усмешку. Не потому что весело. Потому что иначе начнёшь злиться — а злость в таких ситуациях делает тебя тупее.
— Ну что ж, — сказал я тихо, в пустоту. — Проверим, сколько правды выдержит ваша система.
И пошёл дальше.
Не ускоряясь.
Не прячась.
Просто — дальше.
Потому что если за тобой уже смотрят «старшие», то бег становится не защитой, а признанием.
А я не собирался признавать их право решать, кто имеет право расти.
Песок здесь был не как на картинках из туристических буклетов. Не золотой, не «романтичный», не тот, по которому хочется пройтись босиком и сделать умное лицо.
Обычный песок. Серый, местами с примесью чёрной крошки, будто кто-то когда-то пережёг камень и рассыпал его по поверхности. Он лез в ботинки, шуршал под подошвой и постоянно напоминал, что пустыня — это не локация, а среда. Живая, враждебная, и ей плевать, кто ты такой.
Я шёл пешком. Не потому что герой, не потому что мне нравится страдать. Просто так получалось правильно.
Карта из кольца даже не просилась наружу. Не было смысла. Эти места не читаются линиями и расстояниями, здесь всё решает фон. Плотность энергии, направление её течения, проседания — как ямы в асфальте, только вместо подвески ломается мозг.
Я ориентировался по якорю.
Он не показывал стрелочку, не подсказывал «поверни налево через двести метров». Это было скорее чувство. Как будто внутри тебя есть второй компас — не в кармане, а под рёбрами. Он не щёлкает и не крутится, он просто начинает давить, когда ты идёшь «не туда», и отпускает, когда направление совпадает.
Иногда, правда, этот компас начинал давить в две стороны сразу. Тогда я останавливался, стоял минуту, слушал фон и принимал решение, которое вроде бы не объяснить словами.
И шёл дальше.
После того, что я устроил с Меченными, время перестало быть абстрактным понятием. До этого оно тоже имело значение, конечно, но по-другому: «успею ли я к сбору», «смогу ли я выстроить оборону», «сколько дней продержится город».
Сейчас таймер был другой.
Невидимый, но очень конкретный.
Я не знал точного числа — часов, дней. Не было ни песочных часов, ни красивого отсчёта. Но я чувствовал: после смерти пятёрки что-то щёлкнуло. Как будто где-то далеко в системе поставили галочку и открыли следующую строку: «проверить, подтвердить, устранить».
И это означало простую вещь.
Скоро придут те, кто будет серьёзнее.