Пепел

Глава 38

Самолет приземлился поздно ночью.

Пассажиры медленно покидали салон, кто-то уже разговаривал по телефону, кто-то торопился к багажной ленте, а Артем шел по терминалу так, словно совершенно не чувствовал земли под ногами.

Внутри было пусто. Не больно. Именно пусто.

Он давно заметил за собой странную особенность. Когда происходило что-то по-настоящему тяжелое, эмоции будто отключались сами собой. Не оставалось ни злости, ни желания что-то выяснять. Наступало только холодное спокойствие, за которым обычно приходило самое неприятное — осознание.

Он вышел на парковку, бросил дорожную сумку на заднее сиденье машины и несколько минут просто сидел за рулем, не заводя двигатель.

Телефон лежал рядом. Экран несколько раз вспыхивал. Он прекрасно знал, кто ему звонит. Знал, но не находил в себе сил ответить. Не потому, что хотел наказать Алису. Он боялся услышать объяснения. В памяти снова всплывала та сцена.

Дверь кабинета.

Егор. Его руки на ее плечах. И Алиса, прижавшаяся к нему. Остальное сознание дорисовало само.

Наверное, именно так и рождаются самые страшные ошибки — не из того, что человек увидел, а из того, что додумал.

Артем усмехнулся собственным мыслям.

— Поздравляю... — тихо сказал он самому себе. — Второй раз наступил на те же грабли.

Он завел двигатель и медленно выехал с парковки.

Дом встретил его тишиной.

Не той уютной, которая помогает отдохнуть после долгого рабочего дня, а другой — холодной, вязкой, непривычной. Она словно заполнила собой каждый угол и теперь давила сильнее любых мыслей.

Он медленно снял куртку, повесил ее на вешалку и бросил ключи на консоль у стены. Звон металла прозвучал неожиданно громко.

Последние сутки пролетели перед глазами одним размытым кадром. Дорога в аэропорт, самолет, ожидание багажа, поездка домой… Все происходило почти автоматически, будто тело продолжало двигаться по инерции, а сознание осталось там, в дверях офиса, где за несколько секунд привычная реальность рассыпалась на части.

Артем прошел в гостиную и устало опустился на диван.

На журнальном столике по-прежнему лежал пульт от телевизора. Машинально взяв его в руки, он невольно вспомнил, как Алиса возмущалась, что он слишком долго выбирает фильм.

— Ты сейчас состаришься быстрее, чем определишься, что смотреть, — смеялась она, вырывая у него пульт.

— Это не я долго выбираю, это ты отметаешь все мои предложения.

— Потому что ты включаешь какую-то стрельбу.

— Это классика.

— Нет. Это мужчины двадцать минут молча ходят с серьезными лицами.

Он тогда только рассмеялся, притянул ее к себе, а она, сделав вид, что сердится, все равно устроилась у него под боком.

Воспоминание оказалось таким живым, что Артем невольно прикрыл глаза. Сколько прошло с тех пор?

Несколько недель. Всего несколько недель. А ощущение было такое, словно минула целая жизнь.

Он резко поднялся и направился на кухню. Открыв холодильник, долго смотрел на полки, не понимая, зачем вообще пришел сюда. Есть не хотелось. Да и вкуса пищи он сейчас все равно не почувствовал бы.

На верхней полке стояла баночка клубничного джема. Он улыбнулся краешком губ.

Когда они завтракали вместе, Алиса категорически отказалась есть овсяную кашу без варенья и заявила, что взрослая жизнь — это возможность самостоятельно решать, сколько джема положить поверх полезной еды.

Он тогда покачал головой.

— Ты когда-нибудь повзрослеешь?

— Очень надеюсь, что нет.

— Почему?

— Потому что скучные люди редко бывают счастливы.

Он поймал себя на том, что до сих пор слышит ее голос. Настолько отчетливо, будто она стоит совсем рядом.

Артем медленно закрыл холодильник и прислонился к нему спиной. Все в этой квартире неожиданно оказалось связано с ней. Плед, который она однажды завернула вокруг себя, пока они смотрели фильм.

Чашка с отколотой ручкой, из которой она почему-то упрямо продолжала пить кофе, утверждая, что так напиток становится вкуснее.

Даже маленькая резинка для волос, забытая на полке в ванной, все еще лежала на прежнем месте. Он зашел туда почти машинально. Действительно. Не показалось. Тонкая черная резинка лежала возле зеркала. Совсем обычная вещь. Но именно она вдруг ударила сильнее всего. Артем осторожно взял ее в ладонь и несколько секунд просто смотрел.

Странно, как иногда человек оставляет после себя не дорогие подарки и не фотографии, а такие мелочи, которые невозможно выбросить. Он положил резинку обратно. Так, словно боялся нарушить что-то важное.

Телефон завибрировал. Экран снова осветил комнату.

"Алиса."

Несколько секунд Артем смотрел на имя, которое совсем недавно заставляло его улыбаться. Он не ответил. Звонок прекратился. Через минуту телефон снова ожил.

Потом еще раз. И снова. Он прекрасно понимал, что должен хотя бы взять трубку. Дать ей возможность объясниться. Спросить. Выслушать. Но стоило закрыть глаза, как перед ним снова возникала одна и та же картина. Егор. Его руки на Алисе.

Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы старые страхи, давно похороненные где-то глубоко внутри, снова ожили. Когда-то он уже поверил женщине, которая сказала ему:

«Ты все неправильно понял.»

Тогда он очень хотел ей доверять. Настолько хотел, что заставил себя забыть увиденное. А спустя несколько недель случайно узнал правду.

С тех пор он дал себе обещание никогда больше не спорить с собственными глазами.

И сейчас это обещание обернулось против него самого.

Телефон снова вспыхнул. На этот раз пришло сообщение. Потом еще одно. И еще.

Экран показывал лишь короткое уведомление:

«У вас новые сообщения.»

Он не открыл ни одного. Не потому, что ему было все равно. Наоборот. Потому что ему было слишком важно то, что он мог там прочитать. Если Алиса начнет оправдываться, он, скорее всего, не выдержит. Поверит. А потом всю жизнь будет сомневаться, правильно ли поступил.

Он медленно выключил экран телефона и положил его на журнальный столик.

Комната снова погрузилась в тишину.

За окном шумело море. С набережной доносились голоса прохожих, смех, музыка из открытых кафе. Жизнь продолжалась, будто ничего не произошло. Только в его квартире время словно остановилось.

Артем вышел на балкон.

Ночной воздух был прохладным и пах солью. Где-то далеко мерцали огни кораблей, а темная вода лениво перекатывала волны. Он облокотился на перила и долго смотрел в темноту.