Будешь моим

— Не собираюсь. Вообще с тобой разговаривать не хочу.

Он задумчиво кивает, по-прежнему глядя на дорогу. Несколько минут — только шум двигателя и гул колёс.

— Малика, это очередная твоя блажь. И я не собираюсь идти у неё на поводу. Забудь про него.

— Забыть? — я удивлённо поворачиваюсь к нему, в груди закипает злость. — Ты нормальный? Как забыть? Я люблю его, а он — меня. Ты что, не понимаешь?

— Ты школу вчера только окончила. Какая любовь…

— А для любви есть определённое время, да? — резко перебиваю я. — Разве твоя Яся влюбилась в тебя, щёлкнутого, не в школе? И до сих пор любит, к моему удивлению. Я бы от такого тирана как ты, бежала дальше, чем видела.

Марат молчит. Губы сжимаются в тонкую линию, пальцы крепче стискивают руль. Видно, что мои слова задели его за живое.

— Просто объясни, за что ты так на него взъелся? — уже тише говорю я. — Он не сделал ничего плохого.

— Я не верю в серьёзность твоей любви, — наконец отвечает брат. — А Ване ты просто запарила мозг, и он повелся.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — твёрдо отвечаю я. — Вернутся родители — я с ними поговорю. И твоего мнения никто не спросит. Ванечка очень хороший. И родители любят его как родного. Они точно не будут против.

Заходим в дом. Там нас уже ждёт Яся. Они, я так понимаю, будут жить здесь, пока родители не вернутся.

— Ой, вы уже приехали! А я пиццу заказала. Давайте отметим наш приезд? — улыбается Яся, но улыбка гаснет, когда она видит моё лицо.

— Я не голодна! И отмечать мне нечего, — рявкаю я и иду к себе в комнату, нарочно громко топая по лестнице.

— Эй, ты как с моей невестой разговариваешь? Быстро извинилась! — одёргивает меня Марат, повышая голос.

Я поднимаюсь по ступенькам, оборачиваюсь на верхней площадке:

— Только после того, как ты извинишься перед моим Ванечкой, — бросаю я и ухожу.

Захожу в свою комнату, падаю на кровать. Лежу, глядя в потолок, снова перебираю в голове наши с Ваней моменты: его улыбку, тёплые руки, шёпот на ухо, смех, взгляды, полные нежности. И плачу. Как же без него плохо… Я так не хочу… не хочу без него…

Сколько времени я так лежу — не знаю, но за окном уже потемнело. Ничего не хочу: ни есть, ни пить, ни говорить с кем-либо. Внутри — пустота и тяжесть.

Вдруг слышу какой-то скрежет на балконе. Вздрагиваю, вытираю слёзы, осторожно подхожу к двери, приоткрываю её — и прислушиваюсь. Снова скрежет, потом тихий шорох.

Решительно иду к балкону, открываю дверь — и замираю.

— Ваня! — вырывается у меня.

— Тссс, тише, — смеётся он, перелезая через перила. — Я к тебе.

Сердце подскакивает к горлу. Я бросаюсь к нему, обнимаю так крепко, будто боюсь, что он исчезнет.

— Как ты… как ты сюда попал? — шепчу я, уткнувшись ему в плечо.

— Да так, — он гладит меня по спине. — Не мог оставить тебя одну.

Я отстраняюсь, смотрю ему в глаза — они светятся теплом и решимостью. И впервые за весь день мне становится легче. Будто весь мир снова обретает краски.

— Ты сумасшедший, — улыбаюсь я сквозь слёзы.

— Зато твой сумасшедший, — подмигивает Ваня.

Мы целуемся забывая обо всём.

— Да твою ж мать! Ты какого хера здесь делаешь⁈ — раздаётся яростный голос Марата.

Я закатываю глаза, не сдерживая стон разочарования. Снова брат. Никакой личной жизни…

— Стучаться не учили? — язвительно отвечаю, глядя на него.

— Ты мне ещё поговори, — рычит Марат, сжимая кулаки.

— Так, стоп, — Ваня поднимает руки в примирительном жесте, делает шаг в сторону, чтобы встать между нами. — Я пришёл с миром!

Марат на мгновение замирает, хмуро смотрит на Ваню, потом на меня — в его взгляде всё ещё плещется злость, но к ней примешивается недоумение.

Ваня отходит от меня, достаёт из кармана джинсов небольшую коробочку, аккуратно открывает её. Внутри — очень милое кольцо: изящная корона с россыпью бриллиантиков, красиво переливающихся.

Я стою и пялюсь то на Ваню, то на кольцо, не в силах произнести ни слова. Это… то, что я думаю? Сердце бешено колотится, земля уходит из-под ног, дыхание перехватывает. В голове мелькает тысяча мыслей разом.

— Малика, — Ваня смотрит мне прямо в глаза. — Станешь моей женой?

Секунду я молчу, а потом весь мир будто взрывается радостью.

— Да! Конечно же да, Ванечка! Ты самый-самый!!! — бросаюсь к нему, обнимаю так крепко, как только могу.

— Придурок, ей восемнадцать! — рычит братец. — Какая свадьба?

— По-моему, самый раз, — спокойно отвечает Ваня, не отпуская меня из объятий. — Она не будет, как ты сам выразился, «таскаться» со мной. А будет моей женой. Так что отвечай за свои слова.

— С отцом поговори, — бросает Марат, сверля Ваню взглядом.

— Поговорю, — твёрдо отвечает Ваня. — И с матерью. И со всеми, с кем нужно.

Марат резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

Я подскакиваю на кровати и начинаю прыгать, хохотать, размахивать руками.

— Я буду Ванечкиной женой! — кричу я, не сдерживая восторга. — Буду! Буду! Буду!

Запрыгиваю на Ваню. Он подхватывает меня на руки и кружит по комнате, смеясь вместе со мной.

— Люблю тебя, — шепчу я, уткнувшись ему в шею.

— Я сильнее, — улыбается он.

— Нет, я! — смеюсь в ответ.

— Ладно, — он ставит меня на ноги, но не отпускает, смотрит в глаза. — Мы оба. Больше и сильнее всего на свете.

Обнимаю его снова, прижимаюсь всем телом. В груди — лёгкость, в сердце — счастье, а впереди — целая жизнь. И она будет нашей.