Страница 75 из 77
— Не скажу.
— Тогда мы будем продолжать, пока ты не упадёшь.
— Попробуй.
Он стал давить сильнее.
Теперь он не просто бил — «вязал» меня. Каждый удар сопровождался маленьким магическим импульсом: сбить дыхание, утяжелить руку, заставить ногу проскользнуть. И каждый такой импульс я гасил доспехом, но это стоило энергии. Слышал, как внутри якорь стал биться чаще, глубже. Как будто он пытался держать форму, пока я растягиваю её на слишком много задач.
Один раз я не успел.
Синеглазый пропустил мой удар нарочно — подставился плечом — и в тот же миг его второй клинок, скрытый до этого, пошёл мне под рёбра. Я успел повернуть корпус, но всё равно поймал удар. Не до крови — доспех держал. Но удар был такой, что меня скрутило, и на секунду я потерял воздух.
Он не добивал. Он отступил на полшага, наблюдая.
— Чувствуешь? — спросил он. — Твоё тело уже говорит «хватит».
Я выдохнул, выпрямился. Медленно. Показательно спокойно, хотя внутри хотелось выругаться и сделать что-то грубое.
— Тело всегда ноет, когда ему дают работу.
Он рассмеялся коротко.
— Мне нравится твой характер. Жаль, что я его сломаю.
Я понял, что он действительно может. Не потому что сильнее. Потому что он умеет ждать, умеет тянуть, умеет ломать ритм.
Значит, мне тоже нужно было сделать выбор: или я продолжу «красиво держаться», пока он высасывает меня по капле… или я рискну и попробую переломить ход.
Я поднял усиление резко, не постепенно. Вкинул энергию в ноги, в плечи, в связки. Мир стал чуть медленнее, а его движения — чуть понятнее. Я вошёл в него серией, где каждый мой удар был не попыткой попасть, а попыткой заставить его блокировать там, где ему неудобно.
Он выдержал первые три, но на четвёртом отступил чуть дальше, чем хотел. И я увидел маленькую вещь: его дыхание тоже сбилось. Он не машина. Он тоже тратит силы.
Я ударил по его клинку так, чтобы выбить из линии, и второй рукой вложил в воздух короткий импульс — не огонь, не волна, а простое «столкнуть». Он не ожидал, что я пойду на грубость.
Синеглазый пошатнулся — на полшага — и этого оказалось достаточно, чтобы мой клинок прошёл по его предплечью. Не глубоко. Но кровь пошла.
Он посмотрел на руку. Потом на меня.
И улыбнулся широко. Почти радостно.
— Вот. Вот теперь интересно.
Следующие минуты стали хуже.
Он перестал «учить» меня. Он начал воевать.
Магия вокруг нас стала плотнее, резче. Ветер вдруг рванул с земли, швыряя пыль в лицо. Я отбил удар — и следом в меня пришёл воздушный «хлыст», который не режет, а ломает суставы. Я выдержал, но плечо вспыхнуло болью, и рука на мгновение стала чужой.
Я ответил огнём — коротким, направленным, без шоу. Он погасил его так, будто накрыл ладонью свечу. И тут же ударил снова — в сердце, в голову, в линию шеи — быстрыми, грязными связками.
Я поймал удар по скуле. Доспех не спасает лицо. Глаза на секунду залило белым, и я понял, что если сейчас начну «проверять, всё ли на месте», то он просто добьёт.
Пошёл в размен, который я обычно не люблю. Потому что в нём выигрывает тот, кто меньше бережёт себя. А он себя не берёг. Ему было плевать на тело.
И вот тут у меня впервые мелькнула мысль, которую я не хотел признавать: он не просто маг. Он — чужая воля в теле мага. И эта воля умеет сжигать носителя ради секунды преимущества.
Мы дрались уже долго. Слишком долго, чтобы это было «быстро и красиво». Пыль вокруг стала кашей из земли и сажи от моих коротких выбросов. Камни под ногами трескались от импульсов. Я чувствовал, как якорь бьётся неровно — не ломается, но предупреждает.
Синеглазый тоже начал «плыть». Его движения стали чуть резче, чуть нервнее. Иногда он делал лишний шаг, как будто тело не успевало за желанием.