Страница 72 из 77
Короткий выпад — и по мне прошла волна, похожая на удар тяжёлым мешком. Доспех не успел полностью развернуть слой. Удар прорвался внутрь, и я почувствовал, как меня будто пробило сквозь грудь тупой болью. В горле появился привкус металла — не кровь, а просто ощущение, что организм включил аварийку.
Я отступил на шаг.
И понял: если сейчас продолжу играть «в экономию», меня снесут.
Якорь ударил глубже.
Я не раскрыл его полностью — нельзя. Полное раскрытие в такой мясорубке могло бы разорвать мне самого себя. Но я дал ему больше пространства внутри тела, дал «дыхание».
Мир стал резче.
Шумы — тише.
Движения врагов — читабельнее.
Я увидел, что у первого, несмотря на скорость, есть проблема: он слишком прямой. Он больше не умеет останавливаться. Его усиление стало постоянным ускорением вперёд. Значит, если дать ему цель — и убрать её в последний момент — он не успеет затормозить.
Я сделал это.
Шагнул навстречу, как будто готов принять очередной удар.
Он пошёл.
Я сместился в сторону, почти на месте, и подставил ему не себя — а второго.
Первый врезался во второго с силой, которой хватило бы снести дерево. Воздушное поле второго дернулось, вспыхнуло, пошло рябью. Оба на мгновение потеряли контроль. Плохая доля секунды.
Мне хватило.
Я ударил третьего.
Не потому что он ближе, а потому что он — мозг в этой тройке. Пока он жив, они будут пытаться закрывать ошибки друг друга.
Клинок прошёл по диагонали, и третий успел поставить какой-то щит, не полноценный, но достаточный, чтобы лезвие не вошло глубоко. Зато отдача щита ударила по его руке, и пальцы у него дёрнулись.
Он открылся.
Я пошёл вперёд, почти в упор, и ударил рукоятью в солнечное сплетение — грубо, по-человечески. Не «магией». Костью по кости.
Третий согнулся.
И тут же получил второй удар — уже лезвием, коротко, в район, где у него на шее светился кристальный узел. Я не разглядывал, что именно режу. Резал то, что держит его в строю.
Он отшатнулся.
Но не упал.
И всё равно был жив.
— Живучий, — сказал я, и в голосе неожиданно мелькнуло уважение. Чисто техническое.
Второй наконец восстановил поле.
Только теперь поле стало хуже — шире, грязнее. Он уже не контролировал его. Он просто выпускал силу, как пар из котла. Воздух вокруг него искрил, песок поднимался, мелкие камни начинали кружить.
И вот тут я понял вторую часть «последнего шанса»: это убьёт их самих. Скоро. Очень скоро.
Но до этого оно могло убить меня.
Я сжал клинок крепче.
Пальцы уже болели. Но я держал.
Первый снова рванул.
На этот раз он пытался ударить не меня, а доспех. Он словно понимал: если пробьёт слой — я сложусь. Он бил в одну точку, снова и снова, как молот по наковальне.
Удар.
Вспышка.
Удар.
Ещё вспышка.
Доспех держал, но я чувствовал, что защитный слой начинает «плыть». Не разрушаться — нет. Но становиться тоньше, как лёд под солнцем.
Один удар проскочил глубже.
Мне врезало в плечо так, что рука почти вылетела из сустава. Я едва удержал клинок. Ноги подкосились. На мгновение я увидел, как земля поднимается мне навстречу.
Если бы я упал — всё.
Не упал.
Я упёрся коленом, встал и тут же пошёл вперёд, прямо в первого, навстречу его следующему рывку. И в этот момент сделал то, что редко делаю в ближнем бою: позволил себе жёсткость.
Я не стал отбивать.
Врезался в него корпусом, поймал его траекторию, и на долю секунды мы стали одним движением. Его сила шла вперёд. Я направил её вниз и в сторону.
Он проскочил мимо, потерял опору, и я ударил в спину.
Не «красиво», не «по правилам».
Просто удар, который должен был остановить.
Первый пошатнулся.
И впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание.
Потом оно исчезло.
Потому что его сила начала пожирать его изнутри быстрее.
Разломы по коже расширились. Свет стал ярче. Он буквально трещал на глазах.