Страница 60 из 77
Он сидел на полу, опираясь спиной о стену. Без плаща, без короны, без красивых слов. Просто человек, которого выбирали двенадцать родов, чтобы он был лицом Империи. Романовский.
Лицо у него было серое. Не от грязи. От того, что внутри уже ничего не держало форму. Он поднял голову на звук, и я увидел взгляд.
Пустой.
Не как у пленника. Не как у побеждённого. А как у человека, который уже не здесь.
— Кристалл… — пробормотал он. — Мне нужен кристалл… чтобы защитить город… чтобы спастись… а потом… потом…
Он замолчал, будто пытаясь вспомнить следующий пункт молитвы.
— Потом захватить… весь мир… — выдавил он и вдруг засмеялся.
Смех был тонкий, нервный, почти детский. И от этого стало мерзко. Потому что я видел: это не театр. Это не попытка сыграть сумасшедшего. Он реально поехал. И не вчера.
— Защитить город… — снова прошептал он. — Враги… кругом враги… мне нужен… кристалл…
Он смеялся и одновременно боялся. Его плечи дрожали. Руки были ссадины — он, похоже, пытался снимать оковы сам, ломая себе кожу, пока не понял, что металл сильнее.
Я стоял, смотрел на него и вдруг понял простое: этот человек мог быть нормальным. Мог быть даже неплохим правителем — при правильной системе. Но система была не правильной. Она была построена на страхе, на амбициях, на мысли, что власть — это оружие. И оружие сожрало своего владельца.
— Вот это уже проблема, — сказал я вслух, больше себе, чем ему. — И кого мне назначать Императором?
— Кристалл… — отозвался он, будто услышал ключевое слово и зацепился. — Кристалл… защитить… спастись…
Я прикрыл дверь. Не захлопнул, не запечатал — просто прикрыл. Как закрывают шкаф, в котором лежит что-то неуместное.
— Оставить охрану, — сказал я своим. — Живой. В оковах. Никаких разговоров.
Мой кивнул, не задавая вопросов. Вопросы — это роскошь для тех, у кого есть время.
Когда мы вышли обратно в коридор, меня догнала тень — лёгкая, привычная. Нина.
Она появилась так, как всегда появлялась: будто шла рядом давно, просто ты наконец повернул голову. На лице — спокойствие, но в глазах было что-то живое. Довольство? Нет. Скорее чувство «ну что, допрыгались».
— Вернулась? — спросил я.
— Вернулась, — ответила она. — Смотрю, ты решил заняться воспитанием аристократии лично.
— Смешно, — буркнул я. — Там… Романовский. Он сломан.
Нина не удивилась. Она вообще редко удивлялась тому, что касалось людей.
— И что теперь? — спросила она так, будто речь шла о сломанной телеге, а не о троне.
Я выдохнул.
— Теперь нужно решать, кто будет сидеть в этом кресле. Потому что если не посадить никого — оно само найдёт себе хозяина. Самого мерзкого из возможных.
Нина хмыкнула.
— Сам пойдёшь править.
Я остановился и посмотрел на неё так, как смотрят на человека, который только что предложил добровольно сунуть руку в капкан.
— Упаси меня боги от такого счастья.
— Ну а чего? — она пожала плечами, совершенно серьёзно в своей иронии. — Скажешь всем, что ты император — все молча согласятся. Будешь сидеть на троне и руководить. Заведёшь гарем. Пару сотен детишек.
Я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. Прям физически. Это было даже не раздражение — это была реакция организма на опасность.
— Меня Марина прибьёт за гарем, — сказал я ровно. — Даже за мысли о подобном.
Нина чуть улыбнулась.
— Это да. Эта может.