Страница 37 из 77
Глава 13
Нина вошла без стука.
Не потому что забыла — потому что у неё привычка такая, ну да ладно — сам позволяю такое отношение. В руках у неё была небольшая коробка, обёрнутая в плотную серую бумагу, перетянутая простой бечёвкой. Ни печатей, ни гербов, ни намёка на официальность.
— Это тебе, — сказала она и поставила коробку на стол. — Только что доставили. Без курьера. Без маршрута. Просто… появилась.
Я оторвался от отчётов и посмотрел на посылку. Внутри что-то отозвалось — не тревогой, не опаской, а коротким узнаваемым импульсом. Как будто кто-то постучал по старому шраму.
— Кто принёс? — спросил я скорее по привычке.
Нина покачала головой:
— Никто. Наши люди увидели коробку уже у входа. Камеры — чисто. Магический фон — аккуратный, знакомый, но не наш.
Я усмехнулся и потянулся к бечёвке. Бумага поддалась легко. Печать — простая, без знаков — хрустнула под пальцами.
Крышка открылась.
Внутри, аккуратно лежали стрелы. Десяток. Радужные наконечники мягко переливались светом, будто в них был заключён не металл, а само небо после грозы. Я узнал их сразу — без сомнений, без проверки.
Такие не делают случайно. Такие либо находят один раз в жизни… либо получают от того, кто знает, зачем они тебе.
Сверху, на стрелах, лежал сложенный лист бумаги.
Я развернул его.
Всего три слова. Ровным, знакомым почерком.
«Я в деле.»
Без подписи. Да и она была не нужна.
Я выдохнул и тихо рассмеялся.
— Отлично, — сказал я, складывая лист обратно. — Значит, время пришло.
Нина внимательно смотрела на меня.
— Это… хорошо? — уточнила она.
— Это именно то, что нужно, — ответил я. — И ровно вовремя.
Я закрыл коробку и отодвинул её в сторону. Радужный отблеск ещё секунду играл на краю стола — и исчез.
Я встал.
Движение было медленным, почти ритуальным. Как будто тело само понимало, что сейчас будет сделано что-то необратимое. Подошёл к столу, отстегнул ножны и положил клинок рядом с коробкой.
Металл был тёплым. Привычным.
Слишком привычным.
Нина не сказала ни слова, но я чувствовал её внимание кожей. Не давление — ожидание.
Я поднял руку и коснулся лица.
Лик Первородного отозвался сразу. Не сопротивлением — вопросом. Холод скользнул по коже, на миг мир стал глубже, резче, как будто кто-то повернул фокус.
— Спокойно, — мысленно сказал я. — Всё по плану.
Секунды тянулись медленно. Маска будто не хотела отпускать, проверяя мою решимость. Потом — короткий щелчок, почти неслышный, и тяжесть ушла.
Я снял Лик и аккуратно положил его на клинок.
Маска легла идеально, будто всегда предназначалась именно для этого места.
Тишина в кабинете стала плотной.
Я отступил на шаг и посмотрел на стол. На артефакты, которые столько раз вытаскивали меня из ситуаций, где шансов не было вовсе.
— Нина, — сказал я спокойно. — Ты знаешь, что делать.
Она не подошла сразу. Сначала посмотрела на меня — внимательно, цепко, как в первый день, когда мы только начали работать вместе.
— Ты уверен? — спросила она.
— Более чем.
Она кивнула.
Нина подошла к столу и взяла маску. Подержала её в руках, словно оценивая вес — не физический, а тот, что лежит глубже. Потом так же спокойно закрепила клинок на поясе.
— Я выполню твою просьбу, — сказала она, надевая Лик. — Надеюсь, всё получится.
Я посмотрел на неё. Маска сидела правильно. Даже слишком.
— Всё обязательно получится, — ответил я.
Она задержалась у двери на секунду. Не обернулась. Просто вышла.
Дверь закрылась мягко, почти бесшумно.
Я остался один.
Кабинет вдруг показался больше, чем обычно. Пустым. Тихим. Как после того, как из комнаты уходит кто-то важный, а эхо его шагов ещё не успело исчезнуть.
Я сел обратно за стол и положил ладонь на дерево.
Лик Первородного больше не был со мной.
Артефакт, который давал силу, защиту, ответы. Который позволял идти напролом, не оглядываясь. Который столько раз подталкивал меня к решениям, где ставка была выше, чем жизнь.
Я мысленно попрощался с ним.
Не с благодарностью — с уважением.
Он сделал своё дело.
Теперь очередь за мной.
Я выдохнул и почувствовал, как якорь внутри отзывается — ровно, спокойно. Без усилителей. Без костылей. Чисто.
Я не стал слабее.
Я стал опаснее.
Потому что теперь моя сила была не в артефактах.
А в людях, которых я расставлял по доске.
Я встал, подошёл к окну и посмотрел на город.
— Пора выходить из тени артефактов, — сказал я тихо.
Интерлюдия
«Песчанный мир»
Солнце медленно тонуло за линией горизонта, окрашивая пустыню в цвет ржавого золота. Песок тянулся до самых скал, изломанных и чёрных, будто обугленных временем. Ветер проходил по дюнам ленивыми волнами, шуршал, стирая следы — здесь ничто не должно было оставаться надолго.
На каменном выступе стояли две фигуры.
Они были закутаны в чёрные ленты, плотные и живые, будто ткань помнила движение мышц под ней. Ленты не развевались — наоборот, будто удерживали форму тел, не давая ветру вмешиваться. Лиц не было видно. Даже силуэты казались нарочно размытыми, словно мир не до конца решился признать их присутствие.
Они смотрели на закат, не щурясь и не отводя взгляда.
Первый заговорил, не повышая голоса — но песок под ногами будто на мгновение замер.
— Пришло время вернуть своё.
Это было сказано без гнева, без торжества. Как говорят о смене сезона или возвращении долга, срок которого давно вышел.
Вторая фигура чуть наклонила голову. Жест был уважительным, но не рабским.
— Нам готовиться?
Несколько секунд между ними стояла тишина. Солнце почти скрылось, оставив над пустыней багровый ободок света.
— Да, — ответил первый. — Формируйте печать вызова на бой.
Он сделал короткую паузу, будто позволяя словам лечь в саму ткань мира.
— Эта вселенная слишком долго управлялась не теми.
Ветер усилился, поднял песок, закрутил его у подножия скал, но фигуры остались неподвижны. В этих словах не было угрозы — лишь уверенность того, кто считает происходящее исправлением ошибки, а не началом войны.
Второй склонился глубже.
— Будет исполнено.
Солнце исчезло окончательно. Пустыня погрузилась в холодные сумерки, и тени от скал вытянулись, сливаясь друг с другом. Когда ветер снова прошёл по каменному выступу, там уже никого не было.