Страница 3 из 77
Я чувствовал, как стена под ногами теплеет. Не от солнца — от рун. Камень словно просыпался: тонкая вибрация, ленивое шевеление силы, готовой подняться на поверхность. Где-то справа ругнулся один из магов, неудачно состыковавший амулет с гнездом, — Илья уже был там, рявкнул, поправил, и ругательство сменилось сжатым «есть».
Воздух вокруг тоже менялся. Тяжелел, набирал плотность, звуки стали приглушённее. Армия там, за линией поля, шумела, бряцала, перестраивалась, но до нас доносился уже не обычный гул, а как через стекло. Город съёживался внутрь себя, собирался в кулак.
— Узлы готовы, — долетел до меня голос Ильи. Он стоял чуть ниже, на боковой площадке, но мы уже давно научились слышать друг друга без крика — то ли привычка, то ли магия помогала.
Я чуть наклонил голову в знак, что услышал. Пальцами провёл по внутренней сетке, как музыкант по струнам — и сеть ответила. Никаких слов, только ощущение: «здесь — крепко, здесь — стабильно, здесь — держится на соплях, но мы это уже залатали».
Совсем рядом в камне загорелись первые тонкие линии, побежали вдоль кладки, словно кто-то пролил жидкий свет. Купол ждал моей команды, не наглея. За это я его уважал больше, чем половину людей, которые считали себя властителями.
Внизу, у основания стены, кто-то нервно прокашлялся. До слуха донеслись обрывки фраз:
— …ты раньше такой массы видел?..
— …говорили, что Черновы уже всю степь сожрали…
— …да заткнись ты, сейчас не время.
Одновременно с этим, чуть дальше по стене, кто-то хмыкнул:
— Ну и чё, такие же люди. Только коней жалко.
Контраст был красивый: отточенная оборона, чертежи, руны, связки команд, — и поверх этого живая, человеческая дрожь. Не паника, нет. Скорее, осознание, что сегодня всё будет по-настоящему. Учения закончились.
Я провёл взглядом по полю ещё раз, медленно. Кавалерия перекатывалась к флангам, как тёмные волны. В центре сгущалась пехота, щиты, поднятые в одну линию, копья торчали густым частоколом. Между рядами шли люди с барабанами и трубами — да-да, кто-то там до сих пор верил в музыку как в часть войны. Маги стояли отдельными островками, каждый — в свой фигуре, с мешками, жезлами, амулетами. Я отчётливо видел, как одна из групп начинала вырисовывать в воздухе большие знаки — ритуальщики.
Их линия была слишком ровной. Слишком «книжной». Так ставят войска те, кто уверен, что против них — либо хаос, либо слабо организованная оборона. Они шли, как на показательное выступление. В моей голове всплыло сравнение с парадом — только без зрителей и блестящих сапог.
— Красиво, — пробормотал я, больше себе. — Жалко, что бессмысленно.
Саню я представил неожиданно просто. Без большой речи, без «если бы ты сейчас видел». Просто мелькнуло: «Должен был видеть. Это твоё не меньше, чем моё». И сразу после — тупая, короткая мысль: «Не успел».
Злость не вспыхнула, как обычно. Не подскочила огнём в груди. Напротив — расползлась вниз, в ноги, в руки, стала тяжёлой, как мокрый плащ. Не отравляла, а придавливала к земле, не давая улететь в истерику.