Страница 12 из 38
Глава 4. Кофе без гарантий
За десять минут до встречи я отправила Лиде адрес кафе, фотографию вывески и сообщение: «Стол у окна, людей много, выходов два».
Она ответила почти сразу: «М-м. Он приглашает тебя на кофе, а ты проводишь приемку объекта перед чрезвычайной комиссией. Все правильно. Только не проверяй огнетушители, мужчина может решить, что это намек».
Кафе выбрала сама — в двух кварталах от дворца, людное даже после обеда. Саша не дал мне повода готовить путь к отступлению, но тело все равно отмечало дверь и свободный проход между столами. Осторожность быстро становилась привычкой тех, у кого однажды без спроса переставили всю жизнь.
Саша вошел в четыре, снял пальто и сразу нашел меня. В руках не было ни цветов, ни подарка, способного превратить чашку кофе в обязательство.
— Добрый день, Надежда Сергеевна. Спасибо, что позвонили.
— Добрый. Я сразу уточню условие, чтобы потом не выяснилось, что мелкий шрифт был спрятан под блюдцем. Это не свидание.
Он отодвинул стул напротив и подождал официантку, прежде чем ответить. Не улыбнулся снисходительно, не спросил, всегда ли я начинаю знакомство с регламента.
— Я понял вас еще по телефону. Мы пьем кофе и разговариваем, не присваивая встрече значение, которого вы ей не давали. Если продолжения вы не захотите, основанием для претензии это не станет.
Полная формулировка прозвучала спокойнее любого «разумеется». В коротком согласии слишком часто пряталась счетная книжка.
— Вы всегда отвечаете так, будто ваши слова будут приобщены к делу?
— Только когда собеседник заранее выбрал кафе с двумя выходами.
Я посмотрела на него. Саша раскрыл меню и добавил без насмешки:
— По работе я привык смотреть, как люди входят и как собираются выходить. Вы сообщили условие, я его принял. На этом можно закончить инструктаж.
Я заказала американо и творожное кольцо, Саша — двойной эспрессо и воду. На вопрос об общем счете я ответила раньше него:
— Раздельным.
— Раздельным, — повторил он, не пытаясь оплатить мое право на независимость четырьмястами рублями.
Кофе принесли в толстых белых чашках. Моя стояла чуть левее блюдца. Я протянула руку, чтобы поправить, и остановилась. Пусть стоит.
— Полина получила текст церемонии? — спросила я.
— Получила и повесила в рамке. Дмитрий считает, что это создает нормативное давление на молодого мужа, но пока держится.
— Я предупреждала их, что персональный текст возврату не подлежит.
— У вас жесткие условия. Часто молодожены просят невозможное?
Я отломила кусочек кольца. Сахарная пудра осталась на пальце, и я впервые за долгое время не вытерла ее немедленно.
— Невозможное обычно предлагают родственники. Одна мать жениха просила сделать паузу после регистрации, чтобы бывшая девушка успела войти в зал и понять, что опоздала.
Саша поднес чашку ко рту, но пить не стал.
— Она действительно пришла?
— Пришла только мать жениха и попросила место, откуда будет лучше видно лицо бывшей. Я посадила ее рядом с колонной. Иногда моя работа требует не красноречия, а знания архитектуры зала.
Он засмеялся тихо, без стремления поделиться весельем с соседними столами.
— Теперь я понимаю, почему Полина выбрала именно вас. Она с детства уважает людей, способных использовать колонну по назначению.
— А вы обследуете старые дома и, судя по открытке, чужие паузы. Что из этого опаснее?
— С домами проще. Они не обижаются на точный диагноз и не говорят, что трещина появилась из-за сложного характера инженера.
— Владельцы говорят.
— Постоянно. Недавно хозяин особняка предложил сначала покрасить фасад для инвесторов, а потом разбираться с перекрытиями. Внешне идеальный дом тоже способен упасть. Особенно обидно — с дорогой лепниной.
Метафора легла между нами слишком удобно. Я ждала вопроса о моем браке, но Саша рассказал, как голубь сорвал обследование чердака, приняв лазерный уровень за личного врага. Прибор выжил, инженер потерял перчатку, а голубь сохранил недвижимость.
Я рассмеялась громче, чем привыкла, и женщина за соседним столом обернулась. Я уже приготовилась уменьшиться, но Саша смотрел на меня так, словно ничего лишнего не произошло.
— Так громко я месяц не смеялась, — призналась я и тут же пожалела. Фраза открыла дверь, которую я собиралась держать закрытой до второго кофе, если второй вообще случится.
Саша поставил чашку. Его пальцы остались на ручке, но взгляд стал внимательнее.
— Я заметил, что вам нелегко. Причин не знаю и не стану добывать их вопросами. Можно вернуться к голубю, хотя художественная ценность продолжения спорная.
— Нет. Если все время возвращаться к голубю, он начнет претендовать на отдельную сюжетную линию.
Я посмотрела в окно. По стеклу сползала вода, прохожие поднимали воротники.
— Вы были женаты? — спросила я. — На свадьбе Полины я видела вас с Оксаной. Вы разговаривали так, будто развод не обязан превращать людей в пожизненных врагов.
— Мы развелись одиннадцать лет назад. Сейчас умеем обсуждать Полину, не переписывая заодно весь брак. Сразу после развода получалось хуже.
— Кто ушел?
Он не отвел взгляд, хотя вопрос был прямее всего, что мы позволяли себе до этой минуты.
— Оксана предложила расстаться, а я согласился слишком быстро. Мне казалось, что спокойное согласие докажет мою зрелость. Несколько лет я брал дополнительные объекты, возвращался поздно и уставал вполне убедительно. Я ей не изменял, не оскорблял, занимался Полиной. У меня был список того, чего я не делал плохого, и почти не было ответа на вопрос, что хорошего между нами еще происходит.
За соседним столом звякнуло стекло. Саша подождал, пока шум стихнет, не пытаясь смягчить сказанное.
— Оксана говорила, что одинока рядом со мной. Я защищался фактами: мы живем вместе, ужинаем по воскресеньям, ездим в отпуск. Когда она перестала говорить, решил, что конфликт исчерпан. Хм-м... Мне потребовался развод, чтобы понять: молчание иногда означает не мир, а отсутствие надежды быть услышанным.
— Вы пытались ее вернуть?
— Да. Через полгода, когда уже мог предложить не разговор, а хорошо подготовленный проект исправленной семьи. Оксана спросила, почему ей понадобилось уйти, чтобы я впервые освободил для нее время. Ответа, который не унижал бы нас обоих, у меня не было. Она отказалась, и правильно сделала.