Страница 50 из 77
Я сорвал щит, ушёл вбок рывком на платформе, и удар пронёсся мимо. Камни, где я стоял секунду назад, вспыхнули и рассыпались в пыль.
Я не стал спорить с грубой силой. Под ногами сформировал ступеньку из воздуха и рванул вверх, меняя угол. Платформа хрустнула от давления, но выдержала. Второй шаг — и я уже над ними.
Первый из командиров вскинул голову, попытался дотянуться ударом энергии, но я резко сорвался вниз, словно камень с катапульты. Рывок сбоку, клинок мелькнул, и его шея разошлась всполам, тёмное свечение брызнуло из разреза. Он захрипел, отшатнулся, но не упал. Я успел только мысленно отметить — работает.
— Не такие уж вы и непобедимые, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы.
И тут второй пошёл в наступление. Не ждал, пока напарник удержится, не пытался оттянуть время. Просто обрушился всей массой прямо на меня. Я успел выставить щит, но удар оказался таким, что его хватило бы снести башню.
Щит вспыхнул и треснул, меня подбросило, грудь обожгло — словно кто-то ударил молотом. Я перекатился, воздух хрипло вырвался из лёгких. На губах — металлический привкус крови.
— Чуть-чуть ещё, — проскрипел я, поднимаясь на ноги.
Командиры не давали паузы. Первый уже шатался, но держался на ногах, второй двигался стремительно, для своей массы слишком быстро. Их давление росло, и я понимал: ещё один прямой удар — и щита не хватит.
Я сжал клинок крепче. Он дрожал в ладони, будто ждал момента.
Клинок в руке завибрировал так, что кости пальцев заныли. На миг показалось — вот-вот выскользнет, но потом звук изменился. Он не звенел, а пел, тихо и настойчиво, будто отзываясь на каждую жилку моей крови.
Я шагнул вперёд, одновременно выставив барьер. Второй командир врезался в щит, проскрежетал, а я нырнул мимо и оказался у первого. Его рана на шее уже затянулась дымом, глаза сверкали злобой. Он замахнулся, но было поздно.
Я ударил.
Клинок разрезал его защиту так, словно её и не существовало. Металл вошёл в грудь, разрезая ядро. Мир оглушительно вспыхнул — резонанс прошёл сквозь меня, кожу обожгло теплом. Враг захрипел, потянулся рукой, но пальцы лишь царапнули воздух.
Гигант покачнулся, сделал полшага назад и рухнул, сотрясая землю. Свет ядра погас, растворяясь в дыму.
Я стоял над ним, едва дыша, чувствуя, как грудь разрывается от напряжения, но выпрямился. Второй командир зарычал, бросаясь ко мне, но я уже поднял клинок, чувствуя, как он поёт всё громче.
— Ну что, продолжим?.. — выдохнул я, стирая кровь с губ.
Оставшийся туманник бросился на меня, рёв его был похож на раскат грома. Щит дрогнул от первого удара, по рукам прошла ломящая боль. Я откатился в сторону, выставив воздушную ступень, и рванул вверх. Он потянулся за мной, прорываясь сквозь барьер, но в этот раз я был готов.
Щит не только выдержал — он отразил удар. Волна силы отбросила его на полшага, и этого хватило. Я рванулся вниз, клинок в руках вспыхнул, словно жаждал крови.
Мы столкнулись на середине движения. Его когти полоснули по воздуху, скрежетнули по щиту, но я пробился сквозь. Удар в голову — резкий, точный. Резонанс клинка прорезал защиту, как нож тонкий лёд.
Тело дёрнулось, глаза врага вспыхнули и тут же погасли. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы сводит от напряжения. Второй командир рухнул у моих ног, дым закрутился над ним, втягивая остатки в туман.
На секунду повисла тишина. В ушах только стук сердца. Я выпрямился, и клинок в руке стих, замолк, будто насытившись.
Туман вокруг шевелился, словно колебался вместе с теми, кто в нём прятался. Я почувствовал взгляды десятков глаз — пустых, бесстрастных, но в которых впервые промелькнула тень сомнения. Командиры пали, и для этих существ это значило куда больше, чем для людей. Власть держалась на силе, а раз сила исчезла — значит, порядок нарушен.
Я сделал шаг вперёд. Один. Второй. Клинок дрожал в руке, но не от усталости — от резонанса, который ещё не до конца стих. Шаги звучали отчётливо, даже сквозь туман. Кажется, сами туманники замерли, не решаясь двинуться.
Потом кто-то рванул. Один, второй — и вот уже вся толпа с воем летит на меня. Всё сомнение смыло звериным инстинктом.
Я вдохнул и бросился навстречу. Платформа под ногами — рывок вбок, клинок режет воздух. Первый падает. Щит отражает чёрное копьё, я отталкиваюсь от уплотнённой стены и сбиваю сразу двоих. Движения идут ритмом — как будто музыка ведёт меня.
Руки сами находят баланс, тело следует за клинком. Не нужно лишних усилий: удар, поворот, шаг. Всё быстро, ровно, без пафоса. Их тела тают в дыму, а я двигаюсь дальше, будто разрезаю саму ткань тумана.
Когда очередная волна упала, я даже не сразу понял, что остался стоять один среди десятков исчезнувших силуэтов. Только шёпот в голове: «Теперь они боятся».
Из тумана ещё выскакивали одиночные фигуры. Кто-то решался напасть, кто-то просто бежал, но я не оставлял им шансов. Платформа — рывок — удар. Слишком просто. Даже странно: ещё недавно каждый бой казался шагом к гибели, а сейчас всё будто в порядке вещей. Руки двигались сами, клинок находил цель, а барьеры вставали без задержки.
Я чувствовал, что силы уходят, но уходят не лавиной, как раньше. Каждое движение — минимальные затраты, будто я наконец-то нашёл правильный ритм. Десяток туманников исчез, второй, третий… Уже не считал. Всё это походило не на битву, а на методичную чистку. Как будто выметал из тумана мусор, который больше не мог меня остановить.
В какой-то момент понял: их почти не осталось. Только редкие силуэты мелькали в дыму и растворялись. Я опустил клинок, вслушался в окружение и впервые за всё время уловил тишину. Настоящую тишину, без топота, без криков.
И тогда заметил перемену. Туман редел. Не мгновенно — но стал полупрозрачным, словно отступал, сдавал позиции. Я увидел камни дороги, искорёженные балки, даже очертания домов на краю города. Всё, что раньше пряталось за плотной стеной серого марева, проступало наружу.
Я выдохнул и сжал рукоять клинка. Смена была явной. Казалось, будто я вырвал у тумана кусок его власти.
Когда уже начал думать, что всё кончено, туман сгустился впереди. Из него вывалился одинокий туманник. Хромал, держась за бок, но глаза горели тем же безумным светом. Он рванулся ко мне, даже не пытаясь прикрыться. Последний отчаянный бросок.
Я шагнул навстречу. Движение было почти ленивым, но клинок легко поймал его выпад. Разворот — и голова врага катится по земле, тело оседает рядом. Секунда тишины — и оно уже тает, превращаясь в дым.
Я остался стоять один.