Страница 91 из 107
Глава 22. Враг крепчает
— Поторопись! Времени у нас немного.
— Не лезь под руки! Иначе я за себя и свою магию не ручаюсь!
Я открыла рот от изумления, услышав премилый обмен любезностями Габриэля и Бернадетт. Вот уж не думала, что она вправе на него огрызаться. И уж точно не ожидала, что маг стерпит подобный выпад от помощницы. Хотя..
— Злость — не лучший помощник в магических делах, — осторожно заметил он.
— Да неужели? — казалось, от Бернадетт сейчас искры полетят. — Между прочим, я бы управилась быстрее, если б пришлось создавать проход не на четырех персон, а поменьше. А уж твое барахло и вовсе лишнее! Но из-за него я трачу кучу дополнительных сил!
Габриэль на этот раз предпочел не отвечать. Только покосился на помощницу хмуро, а потом бросил взгляд на нас с Хантером, явно не радуясь, что мы всё это слышим.
Да, мы пока оставались в доме учителя. Из ратуши он перенес меня именно туда. Но объявил, что задерживаться никак нельзя. Пусть нас видела всего лишь уборщица, но внешность и у него, и у меня примечательная. Охрана быстро сложит два и два, а Вильгельм Моро объявит охоту. Не успеем оглянуться, как на пороге появится армия. Следовало уносить ноги. Магическим путем. Но Габриэль истратил лимит перемещений на сегодня, гоняясь за мной. А выйти через дверь было самоубийством. Оказывается, за домом следили по приказу всё того же Моро. Не потому, что тот подозревал мага. Этот параноик, видите ли, следил за всеми, с кем имел дело. На всякий случай.
В общем, мы с Хантером сидели на лестнице и ждали, пока Бернадетт прокладывала путь в безопасное место, а Габриэль собирал упомянутое «барахло». В основном книги и разные ценности. Помощница считала, что они усложняют ей задачу, но маг был непреклонен. Если не забрать вещи сейчас, они будут утрачены навсегда. Он и так дома лишается.
Мне оставалось только вздыхать и чувствовать себя виноватой. Это же я сбежала и отказывалась покинуть ратушу вовремя. И вот — последствия моего упрямства.
— Простите.. — пробормотала я. И чуть не всхлипнула.
Ну правда, это ужасно, когда из-за тебя страдают другие.
Рука Хантера дернулась. Кажется, он хотел сжать мою ладонь, но в последний момент не решился.
Бернадетт сердито фыркнула.
— Это не ваша вина. Ругать надо исключительно Габриэля. Я с самого начала говорила, что скрытность до добра не доведет. И вот, пожалуйста! — она ругалась на наставника и хозяина (или кто он ей там?), продолжая работать: ловко создавала пасс за пассом. — Ничего бы страшного не случилось, узнай вы правду раньше. Во-первых, родственников не выбирают и за их действия не отвечают. Во-вторых.. Подумаешь, что Серафим умер из-за вас. Он был еще той скотиной. А вы лишь защищались, находясь в утробе матери. Вас вообще ни в чем винить нельзя, Амелия.
— Чего?!
Хорошо, что я сидела.
В смысле — Серафим умер из-за меня?!
— Молодец, Бернадетт, — Габриэль постучал себя по лбу, подразумевая, видимо, лоб помощницы. — Эту часть я не успел рассказать Амелии. И без столь сногсшибательных сведений новостей хватило.
— Вот как.. — протянула та и передернула плечами. — Считай, что я тебе помогла. Ты бы еще полгода подбирался к сути. А прилипший бинт следует отдирать от раны рывком.
— Это правда? — я посмотрела на Габриэля затравленно. — Я убила Серафима?
— Правда, — признал он нехотя. — Только я бы не стал использовать именно эту формулировку. Еще нерожденный ребенок априори не может быть убийцей. Защищалась от Серафима твоя магия, а не ты. И не зря. Он же хотел украсть тебя ради собственной выгоды. Ну а результат.. Амелия, что вышло, то вышло. Серафим же не упал замертво. Начала слабеть сила, и подводить здоровье. Он прожил еще несколько лет.
— Но мог прожить дольше, — заметила я.
— Мог, — признал Габриэль. — Но он сам напросился. Это не твоя вина.
— Тогда почему сразу не рассказали эту часть правды?
— Я думал о том, как поскорее покинуть ратушу. Эта часть правды, как ты выразилась, не способствовала моей цели. А теперь предлагаю выдохнуть и не отвлекать Бернадетт от работы. В наших общих интересах убраться отсюда поскорее. Ты сама знаешь, что Вильгельм Моро скор на расправу.
Я тяжко вздохнула.
Как же всё это мерзко. Я, получается, и Серафима убила, и Габриэля дома лишила, а еще превратила в скитальца, которому теперь придется прятаться.
«Умеешь ты строить отношения с родней, Карамелька», — проворчала мысленно. А на душе не только кошки скребли, а кажется всё зверье, у которого есть когти.
— Всё будет хорошо, — шепнул Хантер, стараясь не отвлекать Бернадетт. — Ты ни в чем не виновата. Это обстоятельства, а не злой умысел. Разница большая.
— Не надо было бабуле Валентине травить маму во время беременности, — ответила я. Тоже шепотом. — Анатолий у нас с амбициями. Составил бы отличную компанию деду Серафиму. Все были б счастливы.
— Еще неизвестно, каких дел эти двое наворотили бы, — заметил Хантер. — Может, и Вильгельм Моро показался на их фоне безобидным.
— Может и так, — согласилась я, немного подумав.
Даже папино воспитание не сделало моего братца хорошим человеком. Анатолий — жуткий эгоист и считает себя лучше и умнее всех. Владей он магией, и вовсе мог бы превратиться в тирана.
— Всё готово! — объявила вдруг Бернадетт. — Можем перемещаться!
Посреди холла появилась воронка. Будто смерч, который повернули на девяносто градусов. Я поежилась. Не хочу туда. Может, это и дорога в безопасное место. Но сейчас она выглядела не шибко обнадеживающе.
— Подожди пару минут, — шепнул мне Хантер. — Я в прошлый раз тоже встревожился, но потом появилась самая обычная дверь. То есть, не совсем обычная, а магическая.
— Вы вещи-то взяли, голубки? — Бернадетт глянула на нас сердито.
— К-к-какие вещи? — растерялся Хантер.
— В смысле, голубки? — вырвалось у меня. Она думает, что мы с корреспондентом пара?
Ого..
— Ваши вещи, одежду, предметы личной гигиены, — Бернадетт не обратила внимания на мой вопрос. Ответила Хантеру. — Думаете, я потом буду бегать и всё это вам доставать?
— Ты же сама ругалась, — напомнила я. — Говорила, что.. хм.. барахло усложняет задачу.
— Барахло Габриэля усложняет, — девица скривилась. — У него тут почти всё магическое. Даже если выглядит обычно. Но если вы возьмете немного одежды, хуже точно не станет. Ну, чего сидите? Дверь сейчас откроется, и ждать вас вечно не будет.