Мёртвые души 7. Иллюзия

Глава 17

Я поймал себя на мысли, что не я ищу выход… а меня уже давно ждут.

Я затаился, прислушиваясь. И вдруг почувствовал — не звук, не движение, а запах. Тонкая, удушливая нота гнили пробилась сквозь туман. Не мёртвое разложение, нет — что-то свежее, влажное, словно мясо, которое только что вырвали из живого тела.

Гул шагов сопровождался едва уловимым шорохом. Будто когти скребли по камню, но приглушённо, не напрямик, а как бы сбоку. Я вскинул голову, стараясь различить источник, и заметил — в сером тумане, там, где он чуть колыхался, вспыхнул огонёк. Тусклый, жёлтый, как уголь под золой. Потом второй. Сначала я решил, что это отражение, но они моргнули… синхронно. Глаза.

Моё дыхание сбилось. Казалось, туман сам втягивается внутрь лёгких, давит, душит. Я сделал шаг назад — и услышал ответ: рык. Глухой, низкий, совсем близко.

Я понял: оно не просто идёт. Оно ищет меня. И оно уже знает, где я.

Я сжал кулаки — бессмысленно. Силы ушли, доспех спит. Оковы давят. В голове пульсирует только одна мысль: либо сейчас я придумаю, как выжить, либо останусь здесь костями среди сотен других.

Я медленно попятился, делая шаг за шагом, пока пяткой не нащупал пустоту. Камень обрывался вниз — дальше лишь туман и кости. Сердце ухнуло куда-то в живот. Я отшатнулся, удержался от падения, но понял — дальше отступать некуда.

И тогда сорвался. Развернулся и бросился вперёд, почти вслепую, лишь бы оторваться от той твари.

Шаги отозвались гулко, камень под ногами скользил, но я не останавливался. Сзади раздался глухой рёв, будто туман сам взорвался от ярости. Монстр понял — жертва вырывается. Но слишком поздно: у меня появилась фора.

Я слышал, как когти скребут по камню, как туман рвётся за моей спиной. Он мчался следом, но я бежал быстрее, чем думал, что способен. Адреналин заливал каждую клетку, заставляя мышцы работать на пределе.

И в этой гонке за жизнь не было правил — только скорость и тьма впереди.

Я бежал, не разбирая дороги. Камень под ногами был холодным, местами скользким, но в этой темноте я видел достаточно, чтобы не споткнуться и не рухнуть прямо в пасть твари. Мутный туман стелился по полу, поднимался волнами, будто сам хотел схватить меня и удержать.

Гулкие удары когтей всё ближе, но монстр ещё не нагнал. Я слышал его дыхание — тяжёлое, прерывистое, наполненное злостью. Каждый вдох будто втягивал туман, и от этого казалось, что воздух вокруг меня тоже разрежается.

Я не оборачивался. Знал: стоит хоть на миг замешкаться — и меня настигнут. Но и впереди ничего не видел, кроме вязкой серой мглы. Коридоры вились, уходили в стороны, и я лишь на инстинктах выбирал путь, надеясь, что он не приведёт в тупик.

Всё вокруг выглядело одинаково. Каменные выступы, разломы, обрывки костей, обглоданные временем и чем-то ещё. На некоторых ребрах висели клочья ткани, едва заметные, но слишком узнаваемые. Я знал, что не первый здесь. И если не найду выхода — стану одним из этих костяков.

Я ускорился, сжав зубы, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что отдаётся в висках. В груди пусто, магии нет. Лишь доспех чуть дрожал на коже, словно и он понимал — мы бежим на пределе.

Но туман впереди оставался всё таким же. Ни света, ни намёка на спасение. Только неизвестность, давящая сильнее самого монстра за спиной.

Шаги позади становятся всё громче, тяжелее. Монстр явно сокращает дистанцию, и каждая секунда словно вбивает гвоздь в затылок. Я заставляю себя ускориться, но ноги уже налиты свинцом, дыхание рваное. Силы уходят, и я понимаю — долго этот бег я не выдержу.

И в тот момент, когда лёгкие готовы взорваться, я цепляюсь ногой за выступ. Тело летит вперёд, я падаю, больно ударяюсь локтем, сдираю кожу о камень. Вздох вырывается рывком, и в тот же миг слышу позади — торжествующий рёв. Тварь поняла, что дичь сама легла под когти.

«Ну вот, сейчас должна вся жизнь промелькнуть…» — мелькает мысль. Но нет. Перед глазами только одно — летящая на меня туша, раскрытая пасть, когти, готовые вонзиться в горло.

Секунда — и всё должно было кончиться.

Но сбоку раздаётся хлёсткий удар, и во тьме появляется нечто огромное, продолговатое, будто бревно. Оно врезается в бок чудовищу с таким хрустом, что меня самого передёргивает. Тварь с рёвом отлетает в сторону, во мраке что-то рушится, с грохотом валится вниз. Камни осыпаются, гул разносится эхом по пропасти.

Я остаюсь лежать, ошарашенный, сердце колотится в горле. Жив. Всё ещё жив. Но рядом, в темноте, явно кто-то есть.

Я лежал, глотая рваное дыхание, когда вдруг рядом раздался голос:

— Долго ещё мёртвым прикидываться собрался? Туманники тебя и мёртвого бы сожрали — плохая стратегия против них. Так что вставай и пошли отсюда.

Я подскочил на ноги, сердце всё ещё колотилось в горле. Передо мной стоял мужчина средних лет. Кожаная броня, в руках копьё. На запястьях — браслеты-блокираторы, на шее — тот же ошейник, что и у меня. Значит… ещё один «казнённый»?

Я промолчал, всё ещё не до конца веря глазам.

— Ты немой, что ли? — мужчина прищурился.

Я замотал головой, пытаясь прийти в себя.

— А, ну хоть не глухой и не немой, — хмыкнул он. — Чего тогда встал столбом? Может, тупой? Честно сказать, лучше бы немым был, с тупыми куда сложнее.

Я не знал, как реагировать. Сказать что-то в ответ? Улыбнуться? Ударить? Слова застряли в горле.

Мужчина махнул рукой и бросил:

— Ладно, пошли уже, говорю. А то набегут туманники и завершат дело собрата.

Я наконец взял себя в руки, собрал дыхание и представился.

— Неужто заговорил? — ухмыльнулся он. — Вот и славно. Пойдём. По дороге расскажешь, как ты докатился до жизни такой… подземной.

Он уже шагнул в сторону тьмы, явно не собираясь ждать моего согласия.

Мы шли молча какое-то время. Шаги отдавались гулким эхом по каменному коридору. Тишина тянулась, пока наконец мужчина не сказал:

— Ты первый, кого я вижу в доспехе. Обычно сюда падают без шкур и без защиты.

— Снять его всё равно невозможно, — ответил я спокойно. — По крайней мере, с живого меня.

Он скосил на меня взгляд, прищурился:

— Проклятье, что ли?

— Вроде того. Но сейчас именно оно меня и спасло.

— Хм, — он крякнул. — За двадцать лет ни один ещё не выживал после падения. Ты первый.

Я задумался и спросил:

— А почему просто не расчистить место приземления? Сделать его безопасным?