Метаморфоза

Глава 2: Безумная наука

Лаборатория Рики Рокфеллера. Ночь.

Рики Рокфеллер, несмотря на свою знаменитую фамилию, был далек от мира финансовых воротил. Его мир был здесь, в этой импровизированной лаборатории, где каждая деталь дышала безумием и гениальностью. Взлохмаченные волосы, заляпанные маслом джинсы, очки с толстыми линзами — он был классическим «безумным ученым», но в его безумии была система.

Полуподвальное помещение на окраине мегаполиса, арендованное по поддельным документам, превратилось в святилище науки. Стены, обклеенные звукоизоляционным материалом, были увешаны голографическими схемами. В центре комнаты располагалась странная конструкция, напоминающая гибрид токамака, суперколлайдера и средневековой астролябии. Медные трубки переплетались с оптоволоконными кабелями, создавая узор, в котором причудливо сочетались высокие технологии и странная, почти алхимическая эстетика.

— Черт возьми, — пробормотал он, вглядываясь в монитор. — Почему это не работает?

На экране мелькали формулы, которые могли бы свести с ума любого обывателя. Рики ввел новые параметры, и симуляция ожила. Частицы материи начали двигаться, сталкиваться, создавать новые связи. Он был близок к прорыву.

Его пальцы летали над сенсорной клавиатурой с грацией пианиста-виртуоза. Многослойная квантовая симуляция отображала процесс, который Ланберг назвал «межцикловым резонансом» — момент, когда частицы материи настоящего начинают взаимодействовать с квантовыми отголосками частиц из предыдущих циклов существования Вселенной.

— Давай, милая, — шептал Рики установке, как живому существу. — Покажи мне, что скрывается за завесой реальности.

— Кто-то специально обанкротил компанию, — прошипел он сквозь зубы, его голос был низким и хриплым, словно змея, готовящаяся к удару. — Они думали, что смогут остановить нас. Думали, что мы сдадимся. Но я им покажу. Я покажу всем.

Он закрыл глаза, и перед ним всплыли воспоминания. Последние дни компании Ланберга. Странные проверки, которые начались внезапно. Аудиторы, которые вели себя слишком настойчиво, слишком… подозрительно. Рики помнил, как один из них, высокий мужчина в черном костюме, смотрел на него холодным, оценивающим взглядом. Тогда он не придал этому значения, но теперь…

Образ этого человека преследовал его в кошмарах: безукоризненный чёрный костюм, идеально выбритое лицо без единой эмоции, глаза цвета жидкого азота — холодные, расчётливые, нечеловеческие. Он не представился, просто молча наблюдал за работой лаборатории, делая пометки в планшете. А через неделю после его визита началась финансовая проверка, которая выявила «серьёзные нарушения» в бухгалтерских книгах компании Ланберга.

— Мистер Торнтон, — Рики вспомнил имя, которое мелькало в документах проверки. — Джеймс Торнтон. Кто ты такой на самом деле?

— Это была подстава, — пробормотал он, открывая глаза. — Слишком много совпадений. Слишком много «случайностей». Экспертиза, которая вдруг нашла нарушения в финансах. Аукцион, на котором оборудование ушло за копейки. И эти люди… кто они были? Кто стоял за всем этим?

Он начал ходить по лаборатории, его шаги были резкими, нервными. Каждая деталь, каждый кусок пазла, который он собирал в своей голове, указывал на одно: за всем этим стоял кто-то могущественный. Кто-то, кто не хотел, чтобы теория Ланберга была доказана. Кто-то, кто боялся того, что они могли открыть.

Рики остановился перед голографическим экраном, на котором светились фотографии и имена. Линии связей между ними образовывали паутину, центром которой была «Нексус-Корп». Красные метки указывали на особо подозрительные совпадения: внезапная смерть от сердечного приступа крупнейшего инвестора Ланберга за день до решающего раунда финансирования; «случайная» авария в лаборатории, уничтожившая три месяца работы; таинственное исчезновение ключевого программиста вместе со всеми его разработками.

— Они знали, — продолжал он, обращаясь к пустой комнате, как будто его слова могли достичь тех, кто стоял за всем этим. — Они знали, что мы близки. Ближе, чем кто-либо до нас. И они решили остановить нас. Но они недооценили меня. Они думали, что я сдамся, что я брошу всё. Но они ошиблись.

Рики подошел к столу, на котором лежали старые документы компании. Он взял в руки отчет о банкротстве, его пальцы дрожали от гнева.

— Они думали, что смогут спрятать концы в воду. Но я нашел следы. Маленькие, едва заметные, но они есть. Эти «случайные» утечки данных. Эти «непредвиденные» задержки с финансированием. Это была спланированная операция. И я знаю, кто за этим стоит.

Он бросил документы на стол и схватил карандаш, начал быстро рисовать на листе бумаги. Схемы, связи, имена. Все, что он смог вспомнить. Все, что он смог найти.

— Корпорации, — прошептал он. — Те, кто контролирует энергетику, технологии, ресурсы. Они боятся, что наше открытие лишит их власти. Что мы сделаем их ненужными. И они готовы на всё, чтобы остановить нас.

Его мысли вертелись вокруг одного имени: «Нексус-Корп». Гигантская корпорация, которая контролировала почти все передовые технологии в мире. Они были везде, но их присутствие было почти незаметным, как тень. Рики знал, что они следили за компанией Ланберга. Он видел их логотипы на оборудовании, которое внезапно «ломалось». Он слышал их имя в разговорах, которые внезапно обрывались, когда он входил в комнату.

Логотип «Нексус-Корп» — стилизованная буква «N», заключённая в круг, напоминающий уроборос, змею, пожирающую собственный хвост — был символом бесконечности и цикличности. Ирония не ускользнула от Рики: корпорация, отчаянно пытающаяся остановить исследования цикличности Вселенной, использовала тот же самый символ в своей айдентике.

— Что вы скрываете? — прошептал он, глядя на голографическое изображение штаб-квартиры «Нексус-Корп» — сверкающей стеклянной башни, вонзающейся в небо Нью-Йорка. — Какие секреты вы прячете от человечества?

— Они думали, что смогут остановить меня, — сказал он, его голос звучал как обещание. — Но они ошиблись. Я не остановлюсь. Я докажу теорию Ланберга. И когда я это сделаю, они пожалеют, что вообще связались со мной.

Он подошел к установке, его рука легла на холодный металл капсулы.

— Ты у меня красавица, — прошептал он. — Скоро мы покажем им всем, на что способны. Скоро они узнают, что нельзя остановить тех, кто ищет истину.