Свидание со смертью

35 ЖНЕЦ

Ни капли не жалею. Да пошло оно всё нахрен.

Потому что что такое любая версия вечности по сравнению с тем, чтобы заставить Хелену кончить вот так?

Шагая по коридору отделения интенсивной терапии какой-то больницы в Айдахо, в скрывающем плаще и с косой в одной руке, я смотрел прямо перед собой, даже когда в голове, словно слайд-шоу, мелькали образы.

Моя рука-скелет, обхватившая мягкую плоть упругой груди, запрокинутая назад голова Хелены, волосы, раскинувшиеся по подушке, мой член, вошедший до упора, моя сущность, омывающая ее, уносящая ее душу ввысь и одновременно сокрушающая ее безупречное тело.

Сейчас у меня не было глаз, чтобы закатить их от удовольствия, но я на секунду замер, прижав костлявую ладонь к скучной белой стене, а второй рукой крепче сжал рукоять косы.

Потому что чёрт побери. Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, обладание физическим телом всё-таки имеет свои плюсы.

Хелена, Хелена, Хелена…

Какая же ты извращенка. Ты ведь балдела от каждой чертовой секунды, да?

Но не так сильно, как я.

За всё время моего пребывания в этой ипостаси я никогда даже не думал о женщине вот так. Ни до того, ни после. Да и не должен был. Просто не думал.

Но Хелена…

Эти глаза. Ее дыхание. Эти губы, шепчущие мое имя.

Вырывать из нее эти крики — да еще и моими костлявыми руками.

А потом. Когда меня так перло от этой грязной болтовни, от того, как я дразнил ее. И когда она сказала, что обожает брать мой член?

Я тогда чуть не развалился на куски.

У меня в общем-то и не было женщины раньше. По крайней мере, из того, что я мог вспомнить. И уж точно не на протяжении очень, очень, очень, очень долгого времени.

Каким-то абсолютным чудом я держал себя в руках. С горем пополам. Но в порядке я не был.

И до сих пор не был. И, пожалуй, уже никогда не буду.

Потому что вкус ее губ. Чистая амброзия.

Я мог бы питаться ею, этой душой, и ее наслаждением каждый день до конца вечности.

Если бы только.

К черту эту работу. Мне нужна была именно она.

Мне нужна была она.

Над головой включился динамик: визг обратной связи прорезал мои мятежные мысли за секунду до того, как кто-то объявил код «синий». Мгновение спустя бригада в медицинских халатах пришла в движение, несколько человек пронеслись мимо меня, не замечая моего присутствия. И не подозревая, что их усилия будут напрасными и что уже слишком поздно.

Сегодня я забирал Обреченного. Очередного Обреченного.

Этот непреодолимый зов настиг меня, пока Хелена спала, и мне пришлось оставить ее там, вырубленную оттого, что ее трахнули до полного беспамятства — разум, тело и душу.

Наверное, стоило быть с ней помягче. Но сдерживаться было достаточно трудно уже тогда, когда она промокла насквозь еще до того, как я вообще ее коснулся. Когда она была пропитанной бензином пороховой бочкой, которую я подорвал парами шуток. Своими костями. От чего она просто балдела. Это вознесло мое чертово эго прямо в стратосферу — туда, откуда я никак не мог его вернуть.

Мои мысли тоже вихрем носились в голове, лихорадочно перебирая все способы, какими я хотел заиметь ее до безумия в следующий раз.

Вот только никакого следующего раза не будет. Не для меня.

С меня хватит.

Точно так же, как с этого бедолаги, за которым я пришел, кем бы он ни был.

Я остановился перед его палатой, дверь в которую была распахнута настежь.

Внутри реанимационная бригада сгрудилась вокруг больничной койки — сгусток контролируемого хаоса; их крики и монотонная песнь кардиомонитора создавали саундтрек к драме, которая, подобно трагедии Шекспира — вот так спойлер, — заканчивалась неминуемой смертью.

Обычно я ждал снаружи. Давал врачам время официально констатировать смерть.

Но иногда, в редких случаях, души сами покидали свои оболочки и отправлялись бродить. В еще более редких случаях я находил их полностью сформировавшимися, осознанными и… ждущими.

— Кажется, вы меня ищете, — произнес дух, стоявший в том участке коридора, который я только что миновал. Старик в больничной халате — должно быть, я пропустил его потому что… ну, потому что был отвлечен.

— Сюда, — сказал бородатый седовласый мужчина, поворачивая обратно в коридор и абсолютно в пух и прах разнося мои мечты в пылающие осколки видом своей голой и морщинистой задницы, отчетливо видной через распахнутый сзади завязанный лишь наполовину больничный халат.

Мои плечи поникли.

Долг зовет, мать его.

И куда, черт побери, он вообще собрался?

Старик прошел прямо в закрытую дверь реанимации — и сквозь нее — в зону ожидания. Даже те души, которые умудрились освободиться от своих физических оболочек раньше времени, обычно не осознавали, что они мертвы, и не умели проходить сквозь стены.

Это было странно.

Впрочем, когда дело касалось Обреченных, все порой становилось странным.

Яркий пример: Хелена.

Я распустился и вновь материализовался по другую сторону двери реанимации, в комнате ожидания, где толпились люди — ждущие, тревожащиеся.

Хотя я ожидал, что мне придется разыскивать Старика с Голой Жопкой, я обнаружил его сидящим в одном из кресел спиной ко мне, хотя он тут же обернулся ко мне.

— Сюда.

Хотя живым редко удавалось увидеть меня, мертвые видели почти всегда. По крайней мере, призраки.

Технически говоря, именно им он сейчас и являлся.

Я шагнул к нему, испытывая любопытство, потому что даже мертвецы, обладающие достаточным рассудком, чтобы воспринимать меня, боялись меня.

В отличие от Флоры, я не излучал утешающей ауры.

Этот человек лишь улыбнулся мне, прежде чем указать пожеванной рукой на телевизор. — Ты видел это шоу раньше?

Внутри я поморщился, лишь на секунду бросив взгляд на экран, прежде чем вернуть свой скрытый капюшоном взгляд на него.

На плоском экране шел какой-то ситком с банальным закадровым смехом.

— Я уже видел эту серию раньше, — сказал мужчина, но… она мне нравится. Когда я был молодым, я хотел сниматься в кино. Заставлять людей смеяться так же, как эти два актера. Как у них, у меня был к этому талант.

— Вам нельзя здесь оставаться, — сказал я ему, и мой монструозный голос покатился из меня, холодный и бесстрастный.

— Ты имеешь в виду, пора уходить, — произнес мужчина, даже когда он вцепился в подлокотники кресла, проявляя первые признаки страха.

— Я вовсе не пытаюсь вас торопить, — признался я. — Просто… вам нужно быть в другом месте.