Свидание со смертью

— Ты чувствуешь себя чертовски потрясающе, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, пока пространство между нами стремительно сокращалось. — Кажется, это меня убьет. Но черт побери, я никогда еще не был так готов умереть.

Он произнес это, но на самом деле он вовсе не был испуган.

— Пожалуйста, — выдохнула я, хотя не была уверена, о чем именно — о чем конкретно — умоляю.

Еще. Всего. Чтобы это никогда не заканчивалось.

— Дыши, — скомандовал он. Я послушалась. Он дал мне мгновение — всего одно, — а затем, невероятным образом, в промежутке между выдохами он продолжил свое вторжение, освобождая место.

— Боже, — только и смогла вымолвить я, когда он продолжал наступать, растягивая меня, заполняя до предела.

Я раздвинула ноги шире, настолько широко, насколько могла, полная решимости принять его целиком, и это острое жжение поглощало меня самым восхитительным образом. Но как только я подумала, что справлюсь с остальным, он замер.

Он отстранился на дюйм. Охваченная паникой, я ухватила его за плечи, прежде чем он успел ускользнуть еще дальше.

— Смерть… пожалуйста.

— Пожалуйста о чем? — Едва заметная улыбка промелькнула на его лице перед тем, как он поцеловал меня, словно мое имя на моих губах было чем-то, вкус чего ему хотелось поймать.

— Пожалуйста, не останавливайся, — взмолилась я.

— Это слишком? — спросил он, и его слова прозвучали прохладно, пока его вновь ставший скелетным большой палец очерчивал мою нижнюю губу, а волосы падали мягкими плдями вокруг нас, щекоча мои щеки. Я шевельнулась под ним — попыталась, — желая отвоевать утраченные позиции, но его костяная рука перехватила меня под коленом, крепко удерживая на месте.

Его губы сместились к раковине моего уха.

— Ответь мне.

— Мне нравится, — прошептала я.

Он замер. Затем судорожно вдохнул, словно я только что основательно пошатнула его способность сдерживать себя.

— Я спрашивал не об этом, — укорил он, говоря медленно. — Я хочу знать, это слишком?

— Да, — честно ответила я, и мой голос был натянут от правды — и от надежды. — Но я не хочу, чтобы ты останавливался.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ответил, хотя вряд ли прошло больше нескольких секунд.

— Хорошая девочка, — произнес он, и эти слова сорвались с его губ так, будто он и так заранее знал ответ. Знал и был согласен. — Потому что я не собираюсь останавливаться, пока ты не будешь разбита настолько, что едва вспомнишь собственное имя.

Он вошел в меня единым мощным толчком, и его бедра ударились о мои.

Мой рот снова приоткрылся в беззвучном крике в тот самый момент, когда он дошел до упора. Моя хватка на нем усилилась — и руками, и всем телом. Разум покинул меня еще до того, как я осознала, что он вообще у меня был, и я кончила. Жестко.

Волны этого оргазма прокатились по мне, окрашенные почти болезненным оттенком, а шок от его внезапности лишил меня способности соображать.

— Ох, блядь, Хелена, — застонал он. — Уже снова? Начинаю сомневаться, останется ли от тебя хоть что-нибудь.

О Господи, надеюсь, что нет.

— М-м-м, — прорычал-запротестовал он мне в шею, зарываясь носом в кожу и давая мне, пожалуй, еще мгновение на привыкание. — Ты влипла по самые уши, не так ли?

Мягко сказано. Мы оба влипли с той самой секунды, когда эта холодная рука поймала меня на том балконе.

— Жнец, — снова взмолилась я.

— О, я сделаю это, — пообещал он следующим движением, долгим, тягучим и глубоким.

Эту толику уверенности он произнес так, будто прекрасно понимал мое бедственное положение, потому что оно было и его собственным. Словно он сейчас сдерживал себя в процессе нашего взаимного уничтожения, но хотел растянуть эту сладкую пытку как можно дольше перед полным крахом.

Мне не хотелось думать о том, что это не так уж далеко от истины…

— Просто ты чувствуешь себя чертовски потрясающе, — произнес он, его слова едва держались на грани срыва от сдерживаемого напряжения, когда он снова вошел в меня, и наши бедра вновь соприкоснулись. — Вот так… именно так. — Он сделал еще один судорожный вдох — на этот раз с шипением, которое иногда сопровождало движение его теней. — И я стараюсь не проглотить тебя целиком. Но. — На этом он остановился, а та костяная рука, зацепленная за мое колено, притянула меня ближе, погружаясь еще на невозможное полдюйма.

Тихий выдох «ах» сорвался с моих губ, когда он достиг этой новой глубины.

— Эту битву мне не выиграть, — продолжил он. — И… теперь я буду брать тебя жестко. Твоя задача — принимать это и, когда будешь готова, кончить точно так же снова прямо на моем члене. Ты понимаешь?

Боже. Я хотела, чтобы он говорил со мной в таком грязном тоне каждый день.

— Ты. Меня. Поняла, — повторил он уже человеческим голосом, хриплым и напряженным, так, будто мне лучше было ответить ему. Ради нас обоих.

Я кивнула, медленно и осознанно.

— Просто позволь мне владеть тобой, когда придет время, — наставил он. — Отдай мне всё. Без остатка. Всю себя.

Всё что угодно.

Дрожь в его теле утихла, и он обрушил на меня серию мягких, размеренных и выверенных толчков.

На этот раз зарычал его монстр, и этот звук доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.

Я взвыла, каждый новый удар раскалывал мой разум на куски, а каждое отступление наполняло конечности разрядом электричества.

Затем его толчки, как и само наслаждение, стали острее.

— Черт, Хелена, — прохрипел он, нанося один за другим жесткие, быстрые удары. Его голос опустился ниже, разорвался, и в исступлении своего наслаждения он наполовину уронил человечность прямо посреди моего имени, снова срываясь на свой второй голос. Тот, который принадлежал безымянному, безликому, закутанному в капюшон существу с косой.

Этот голос прокатился вибрацией по моей груди и устремился прямиком между моих бедер. Переплетясь с его безжалостным ритмом, рокот этого темного резонанса швырнул меня к краю нового оргазма.

Я потянулась к нему, но он перехватил меня за запястья и с очередным рыком прижал их по обе стороны от моей головы.

Снова и снова его бедра ударялись о мои, его член вбивался в меня, опьяняя трением, а головокружительная эйфория в глубине моего существа усиливалась благодаря тому взгляду, что одновременно приковывал меня к месту, пока он совершал каждое блаженное нападение.

Пальцы его левой руки, той, что прижимала мою правую, утратили тепло, становясь твердыми, костлявыми, скелетными.