Страница 37 из 133
— Нереально, — выдала она, хватая молочный коктейль и с глухим стуком откидываясь на спинку кресла. Ее взгляд остекленел, уставившись на стол, где круговые лампы замигали красным. — «Судья», говоришь. То есть я обречена. Но неужели так было и сегодня? Балкон и лифт — ладно. Но сегодняшнее происшествие совсем не походило на «судьбу».
— Тут замешаны кое-какие… офисные интриги, — сказал я, за что удостоился круглых от удивления глаз, но другого способа объяснить это я просто не знал.
— Интриги, — эхом отозвалась она. — В офисе. То есть у Смерти с косой есть… офис. Значит ли это, что машина на улице — служебная? — Она указала большим пальцем в сторону парковки.
— «Судья» принадлежит мне, — сообщил я.
— Ты дал имя своей машине?
— Это модель, — поправил я. — Pontiac GTO Judge 1969 года, цвет «Звездный черный». Лимитированная серия, причем в первозданном состоянии. Невосстановленная, с заводской краской, салоном и деталями. Редкая коллекционная вещь.
— Ты назвал свою машину, — резюмировала она.
— Только не говори мне, что ты не давала имя своей.
— Я ведь и не олицетворение смерти!
Я стиснул зубы и погрузился в молчание.
— Вернемся к твоим «офисным интригам», — продолжила она. — Пожалуйста, скажи мне, что начальство устраивает вам корпоративные вечеринки с пиццей «Тумстоун».
Теперь уже я одарил ее убийственным взглядом.
— Есть ли у вас отдел обслуживания клиентов? — спросила она. — У меня тут пара претензий к качеству. Впрочем, пожалуй, стоило бы сразу написать отзыв на Yelp. — Она помахала стаканчиком с молочным коктейлем в воздухе между нами. — «Смерть бывает сурова, но эти ребята делают ее еще сложнее».
— Того мужчину, который на тебя напал, зовут Седрик, — произнес я. — Он меня ненавидит, и это взаимно. К тому же он метит на мое место.
— Дай угадаю. Социальный пакет там просто убийственный.
— Для тебя всё шутки? — огрызнулся я.
— А почему нет? — бросила она, с глухим стуком ставя коктейль на стол. — Мне что, запаниковать?
— Ты до сих пор этого не сделала, — сказал я тихо и спокойно, потому что только сейчас до меня дошло: она использовала юмор как защитный механизм. Чтобы справиться с песчинками в песочных часах, которые, как она уже догадывалась, стремительно убывали. Хотя, пожалуй, можно было сказать, что сейчас она жила в долг. Мы оба жили.
Заслуживала ли она знать правду? Да.
Хотел ли я ей рассказывать? Ни черта подобного.
— Почему ты меня спас, Смерть? — спросила она.
— Потому что Седрик пытался забрать твою душу, а если бы он это сделал…
— В первый раз, — перебила она меня.
Я умолк, плотно сжав губы, а мышцы на челюсти заходили ходуном.
— Я не знаю.
Ее глаза, зеленые, как трава под летним солнцем, снова поднялись на меня.
— Ты собирался отвезти меня домой. Значит ли это, что судья… то есть судьба не придет за мной сегодня ночью?
— Я… не знаю, — повторил я, поспешно добавив: — Но я почувствую, если она придет.
Будто это должно было её утешить. И всё же… почему мне так хотелось, чтобы это её утешило?
— А сегодня ты чувствовал? — спросила она.
— Нет, — признался я. — Вот почему я… опоздал. Седрик пытался убить тебя, чтобы лично доставить твою душу. Это подставило бы меня и… привело к увольнении.
— Знааачит, — протянула Хелена, понизив голос, — ты спасал меня только для того, чтобы не вылететь с работы.
— По сути, да, — признался я, отводя взгляд в сторону улицы, на переключающиеся светофоры и ленивый поток машин. — Да.
— Понимаю.
Я нахмурился на этот ответ, и новая волна вины, нахлынувшая на меня в переулке, снова принялась хлестать меня по живому.
— Когда судьба… активируется, и ты это почувствуешь, — продолжила она, — что тогда? Ты снова придешь меня спасать?
— Зависит от обстоятельств.
— Зависит, — эхом отозвалась она, и в ее голосе прозвучала тихая, едва уловимая боль. — От чего именно?
Ответить я не успел.
Потому что в этот самый момент в ресторан вошел Седрик.