Страница 126 из 133
— У вас действительно нет выбора, — ответил Седрик. — Я уже зачислил ту жизнь, что дает мне этот пост… на твой счет, Смерть. Я же говорил тебе, что у меня на нее планы. Эту жизнь, чтобы мой план сработал… мне пришлось приберечь для тебя.
— Это действительно происходит? — переспросил Смерть, глядя на Флору, которая промокала глаза вышитым листьями носовым платком. Йоханн тем временем с тоской улыбался Седрику — немного по-отечески, как гордый дедушка.
— Вот это, — выдохнул Смерть, сглотнув комок в горле, и его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Почему это звучит как еще одна сраная уловка?
— Послушай, — перебила я Седрика, не давая ему ответить. — Ты ведь тоже любишь Жнеца, не так ли?
— При всей его колючести, — отозвался Седрик, — к нему трудно не проникнуться симпатией, верно?
На моем лице расцвела улыбка, и я с сияющим видом посмотрела на Смерть, который в ответ мог лишь потупить взгляд.
— Я всегда ненавидел тебя, — бросил Смерть.
— Вот видишь, — сказал Седрик. — Не думаю, что это правда. По-настоящему — нет. Даже когда ты полоснул меня косой и свернул мне шею. На самом деле, держу пари, за всю свою жизнь ты не возненавидел ни единой живой души. Никого, кроме разве что собственной. Но… Хелена помогла тебе с этим, верно? И Флора с Йоханном тоже. Может быть, и я — хоть и окольными путями. Кстати, всегда пожалуйста.
Смерть ничего не ответил. Снова сглотнув, он просто отвернулся.
— Я могу уйти, и Хелена тоже? — наконец спросил он. — Я больше не связан клятвой, а Хелена больше не Обреченная? Я правильно всё понял?
— Технически она все еще Обреченная, — поправил Седрик. — Хотя никто, кроме Немногих, не знает, к чему именно. Ее судьба, как и у всех присутствующих в этой комнате по тем или иным причинам, просто… изменилась. Сэр Белый внес кое-какие коррективы, осознав, что ей предстоит куда более важная работа здесь. Теперь ты — ее судьба, насколько я понимаю… а она — твоя. А остальное? Ну, это случится когда-нибудь, не так ли? Когда придет мой черед. А пока… думаю, вам двоим нужно разобраться кое с какими деталями. Кстати, пожалуй, стоит предупредить: у тебя осталось кое-что из твоих… фокусов. Будучи магом моего уровня, я не стал забирать твои силы. К тому же Немногие знают, что у тебя есть враги — Мефистофель, например. Ходят слухи, что именно он наградил тебя той эффектной белой прядью в волосах.
— Да уж, — протянул Смерть, — тебе следовало бы на него посмотреть.
— Ну прямо как демон — решил добавить шика твоей прическе, — изрек Плуто.
Божечки. Так это Мефистофель добавил ту белую прядь в темные волосы Смертя? Об этом мне точно придется выпытать у него подробности чуть позже.
— Помимо демонического друга Йоханна, — добавил Седрик, — насколько я понимаю, там замешан еще парочка вампиров?
Я сузила глаза, уставившись на Седрика. Потому что… не казался ли он взволнованным?
— Ненавижу, блин, вампиров, — пробормотал Смерть сквозь зубы, наклонив голову и расправив плечи, словно от одной мысли о них у него мурашки побежали по коже. Так, будто его самого давным-давно уже кусали.
— Эм, — осмелилась подать голос я, внезапно занервничав и переводя испуганный взгляд с одного на другого. — В-вампиры?
— Есть же еще та ведьма из Флориды, верно? — спросил Седрик.
— Эта сраная Сарасотская Мегера, — пробормотал Смерть, и его взгляд стал отсутствующим и пустым, словно он вспоминал какой-то кошмар. — Тебе придется с ней держать ухо востро. Она до сих пор до чертиков злится из-за того инцидента с котиком.
— Эм. Инцидент с котиком? — не удержалась я от вопроса. — Что случилось? Кот… умер?
— Нет, — ответил Смерть. — Но парень этой ведьмы — да. И я прибыл как раз вовремя, чтобы помешать ей запихнуть его душу в сибирскую кошку соседа. Теперь я вроде бы даже понимаю, почему она не хотела, чтобы я его забирал.
— Ты упомянул, что она все еще зла, — произнес Седрик, и в его голосе теперь отчетливо прозвупали нотки страха.
— Пожалуй, в Киз лучше одному не соваться, — предупредил Смерть.
— Хм, — нахмурившись, откликнулся Седрик. — Принято к сведению.
— Сердце подсказывает мне, что об этих твоих… знакомых нам стоило бы поговорить… попозже, — пробормотала я, скорее для себя, чем для Жнеца. — Запросите… по бокальчику.
— Суть в том, — продолжил Седрик, — что враги никуда не деваются, даже если тебя увольняют.
— Мы не можем просто сказать, что его сократили? — спросила я.
— Ради моего же спокойствия, — предложил Седрик, — давайте назовем это «низложением», поскольку до определенной степени я наследую послужной список Смерти в отношении упомянутых недругов. Это заставляет меня звучать внушительно и одновременно намекает, что сам Смерть больше не будет желанной мишенью — и это отчасти правда. В общем, к чему я клоню: у тебя есть всё необходимое, чтобы защитить себя — и эту Обреченную — от опасности. То есть… для этого ведь и нужны твои способности, верно?
Взгляд Жнеца метнулся ко мне, и я покраснела, хотя и попыталась сделать вид, будто ничего не понимаю.
— Я так счастлива, что аж плачу, — всхлипнула Флора, и по ее щекам теперь вовсю катились слезы.
— Я же знал, что в тебе гораздо больше глубины, чем ты пытался показать, — обратился Йоханн к Седрику. — В обоих вас, — добавил он, повернувшись к Жнецу.
— Седрик закончил с притворством, — изрек Плуто, — счастливая парочка, счастливый конец.
— Позовете меня на свадьбу? — переспросил Седрик сквозь очередную угрюмую, самодовольную ухмылку.
— Можешь прийти и на ужин, — предложила я, и мой ответ заставил Жнеца удивленно уставиться на меня. Но я лишь подмигнула ему. — Флора и Йоханн — тоже. И Плуто, разумеется. Уж кто-нибудь из Немногих вполне сможет посидеть в Священных Чертогах пару часов. Я готовлю потрясающую лазанью.
— А я могу привезти выпечку из Парижа, — вызвалась Флора.
— У меня есть аппетит, который я могу принести с собой, — похлопав себя по животу, произнес Йоханн. — И полагаю, я мог бы выбраться из укрытия на короткое время, пока мы не появляемся на людях. Если будет холодно, я надену ушанку, которую Флора привезла мне из Сибири.
— Ужин у Смертей, — каркнул Плуто.
— Договорились, — сказал Седрик. — Конечно, при условии, что Локли не против.
Смерть молчал, все еще переваривая эмоции, которые, должно быть, боролись за его внимание, его разум, его сердце — ту темную душу, которой еще только предстояло научиться полностью принимать свет.