Свидание со смертью

— Звучит честно… Эм. А если отвечу правильно?

— Ты сможешь свободно пройти.

Я нахмурилась, но кивнула, показывая, что готова. И если кто-то и умел разгадывать загадки, так разве не я? Была ли на свете хоть одна, которую я бы еще не слышала?

— Ладно, — сказала я, — давайте. — И быстро подняла ладонь в знак остановки. — В смысле, фигурально. Загадывайте… загадку.

Сэр Блэк не стал терять времени даром.

— Я твой самый верный друг и твой самый лютый враг. Куда бы ты ни бежал, я повсюду буду с тобой. Я живу в твоей тени и обитаю в стекле. Вооруженный страхом, я никогда не позволю тебе пройти. Если я против тебя, ты не сможешь победить. Но если я за тебя, ты никогда не потерпишь неудачу. Кто… я… такой?

Я стиснула зубы, мой разум снова охватила паника, пока шестеренки крутились, пытаясь родить ответ. Правильный ответ.

Я как-то забыла спросить, сколько у меня попыток. Обычно в такого рода испытаниях давалось три, но сэр Блэк не производил впечатление щедрого типа.

Так что попытка была всего одна.

И всё же ответ никак не приходил мне в голову.

Пока, как это часто бывает с загадками, разгадка не всплыла сама собой — внезапно очевидная, как белый день, и дерзкая донельзя.

Впрочем, сама загадка с подвохом. Она вовсе не должна была мне помочь.

К тому же сэр Блэк подбросил уйму подсказок еще до этого момента — прямо с самого начала нашего разговора.

— Я знаю, кто ты, — сказала я зловещей и внушительной фигуре.

— И это логично, — ответил сэр Блэк, — учитывая то, что я сказал ранее. Тебе здесь не место.

— Жнецу тоже, — возразила я. — Он просто этого не осознает. А осознать… по-настоящему осознать… ну, именно это ведь и делает человека свободным, верно?

— Кто я, Хелена? — спросил темный силуэт передо мной.

Я усмехнулась ему в ответ, и страх перед ним разом испарился, когда я подняла руку и ухватилась за край его маски.

— Ты — это он, — произнесла я. — Ты — это она. Этот и та. Ты — это все. Но ответ, который ты ищешь… это то, что ты… это «я».

Я сорвала маску, которая, подобно косе Смерти в былые моменты, обратилась в дымку и растаяла в ничто, открыв лицо, которое я видела в любой отражающей поверхности — в стекле, как он и говорил. Знакомое выражение лица, которое повсюду со мной, потому что оно принадлежит мне.

Мой лучший друг и мой худший враг. Мой союзник, мой саботажник.

— Ты ведь не имела в виду то, что сказала раньше, — прошептала я ему — ей, женщине, что скрывалась под этой мрачно задрапированной и закованной в тяжелые латы броней. — Ведь так? Что мне не суждено было обрести любовь в этой жизни.

— Разве что ты сама в это не веришь, — ответил сэр Блэк, хотя теперь он говорил моим собственным голосом — прямо перед тем, как он, она, я тоже обратились в туман, и все существо распалось и рассеялось паром.

Мгновение спустя окружающая нас обстановка тоже изменилась: непроницаемые стены размотались в туман, а затем испарились, являя нашему взору ночной пейзаж.

Полоса леса тянулась позади маленькой крытой соломой хижины, притулившейся рядом с грядками, засаженными аккуратными рядами капусты.

Деревянная телега, полная соломы, ждала, когда ее снова запрягут в кобылу или осла.

Тусклый свет свечи цвета тусклого золота мерцал в единственном окне хижины, маня меня ближе — к дому. Вместе с тихим бормотанием голосов.

Один из голосов принадлежал Смерти: его человеческому облику.

Но затем… второй голос тоже принадлежал ему. Тому, что было его монструозной формой.

Подойдя к окну, я заглянула внутрь и обнаружила в этом скромном жилище обе версии его самого.

— Смерть! — окликнула я его — их. Но, словно не услышав меня вовсе, ни один из них не повернулся в мою сторону.

Я едва не закричала снова, но осеклась, затаив дыхание, когда жнецкая ипостась Смерти со сжатой в руке косой подняла костлявый палец и указала на покрытого испариной ребенка — крошечного мальчика, которого я не замечала до этой секунды.

Того, кто дышал поверхностно, а его маленькая рука безвольно лежала на животе.

Того, кто спал, больной — и не подозревал о разговоре, который велся рядом с ним.

Разговоре, который продолжал разворачиваться.

Касавшемся его.

Мальчика, который мог быть только одним человеком.

— Финеас, — прошептала я.