Страница 35 из 119
— С какой стати мне отвечать? — Сивилла оставалась расслабленной, как кошка, которая наблюдает за мышкой, которой некуда деваться. — Я выяснила всё, что было нужно. Ты явно не успела ни на что повлиять за гранью. Разжевывать тебе уже неважные теперь вещи нет смысла. Как и предаваться воспоминаниям.
— А почему нет? — через очки смотреть было легче, и я не сводила глаз с самодовольного лица собеседницы. — С кем еще тебе делиться воспоминаниями? Тем более, ты же всё равно не собираешься оставлять меня в живых. А мне любопытно послушать. И о прошлом, и о том, что ты сотворила с моей подругой Вивьен.
— Делаешь вид, что тебе не страшно, Натали?
— Мне не страшно, — ответила я и, как ни странно, не соврала. — Наверное, кровь разрушителей сказывается.
— Кто рассказал тебе о них?
— Один старик. В мире, в который я попала из круглого зала. Я задавала много вопросов. Он ответил не на все. Но разрушителей упомянул. Зловещим шепотом. Их очень боялись, как я поняла. Но вот уже несколько десятилетий захватов миров не фиксировали.
— Значит, у меня всё получилось, — Сивилла на несколько мгновений закрыла глаза, а на лице отразилось блаженство.
— Рассказывай, — велела я. — Тебе же хочется поделиться достижением. Это единственный шанс. Больше ты никому не сможешь поведать свою историю. Иначе сочтут сумасшедшей.
Я попала в яблочко.
После смерти мужа Сивилла вряд ли хоть с кем-то говорила о других мирах. О настоящем доме. И о том, чем пожертвовала ради него.
— Ну, хорошо, — протянула она. — Почему бы не продлить тебе жизнь на четверть часа и не удовлетворить любопытство. Ты, наверняка, слышала историю Олдрича, построившего Жемчужину Ронды. Всем туристам ее рассказывают.
— Да. Он был безумен. Придумал несуществующую женщину.
Я знала, что Ронда очень даже существовала. И была из разрушителей. Но об этом мне рассказывал принц, а я не собиралась его сдавать. Да, у меня накопились к нему претензии. Но раз Сивилла сумела убить лидера разрушителей и избавиться от полутора сотен жителей этого мира, лучше ей не знать о госте из-за грани.
— Ронда была очень даже реальной, — поведала эта мерзкая женщина, считая, что раскрывает мне глаза. — Она из твоего роду-племени. Прожила с Олдричем несколько десятилетий. Ну как — прожила? Появлялась и исчезала. Возвращалась в родной мир — по своим разрушительным делам. Старалась не показываться никому из местных. У пары родилось три сына. Ронда опасалась, что им могут причинить вред сородичи. Она к тому времени нажила немало недоброжелателей среди своих. Причина мне неведома. Сыновей она спрятала в этом мире. В разных точках мира.
— То есть, братья росли не вместе? — удивилась я.
— Верно. И даже не подозревали ни об истинном происхождении, ни друг о друге. Увы, потомков двух из братьев в последствии стало тянуть к Жемчужине Ронды. Я думаю, это результат неких манипуляций разрушителей. С той стороны. Возможно, они искали подходящие сосуды для рождения новых особенных детей. Таких, как ты. Я не могла этого допустить и..
— Вивьен одна из них? — стул под мной скрипнул.
— Верно. Мне пришлось.. хм.. от нее избавиться. И от других тоже. Понимаю, они были невинны. Но жители десятков миров за круглой комнатой тоже ни в чем не виноваты. А без особенных особей разрушители не смогут уничтожать миры и порабощать жителей.
— То есть, они мертвы? Все исчезнувшие люди?
— Я вырезала их из истории. Непростая задача. Но когда рядом особенный замок, всё возможно. Особенно если обладаешь специфическим даром. Мне жаль, Натали, но твою подругу пришлось принести в жертву во имя благополучия миллиардов других людей. Она не вернется.
Я смотрела на Сивиллу с ненавистью, а самой захотелось открутить голову принцу. Он мне соврал. Твердил что-то о тени, которую еще можно поймать.
Вот, гад!
— Не понимаю, почему ты уничтожила Вивьен, но оставила ее сестру? Или.. — я вдруг сообразила, что не отследила судьбу Ванды. Может, Сивилла и от нее избавилась.
— Ванда прожила хорошую жизнь здесь — в Тайной бухте. Вместе с мужем. Он еще жив. Неплохо проводит старость в окружении детей и внуков. Ванда умерла по естественным причинам. Я ее не трогала. Не было необходимости.
— Но ведь она..
— Не та, кем ты ее считаешь. Матушка сестер была не идеальной женой. И только одну дочь родила от мужа. Вторую нагуляла. От потомка Ронды.
Я горько усмехнулась. Значит, тайны были не только в моей семье. С другой стороны, теперь понятно, почему Вивьен и Ванда были такими разными.
— Почему ты говоришь о потомках двух братьев? — задала я новый вопрос. — Разве у Олдрича и Ронды было не три сына?
— Три, — Сивилла плотоядно улыбнулась. — Род третьего брата прервался. Почти. Последнего потомка притянуло в Тайную бухту еще до меня. Вместе с семьей. Их фамилия была Брэдли.
— Стоп! — у меня голова пошла кругом. — Так Жемчужину Ронды купил, по сути, настоящий наследник?
— Верно.
— И что случилось? Я не верю, что трагедия — дело рук Джулианы Брэдли.
— Разумеется, она тут ни при чем. Точнее, она — причина трагедии, но не убийца. Кое-кто из разрушителей почувствовал присутствие потомком Ронды у самой грани миров. И явился за ними. Он забрал с собой потенциально идеальный сосуд для будущего особенного потомства — Джулиану, а остальных уничтожил, посчитав, что они ни на что не годятся, а только оскверняют само существование разрушителей. Безумно звучит, знаю. Но Холлиан всегда был со странностями.
— Холлиан? — переспросила я и облизнула губы.
— Верно. Речь о твоем отце.
— Но Брэдли погибли полтора столетия назад. Точнее, уже два столетия, если считать от сегодняшнего дня.
— В мире разрушителей время идет иначе. Медленнее. Твой мерзкий папенька забрал Джулиану. К тому времени гадкий народ пришел к выводу, что шанс получить идеального разрушителя, способного на великие свершения увеличивается, если матерью будет женщина-человек, в венах которой течет толика крови разрушителей. И Холлиан не прогадал. Первый ребенок родился способным, но не великим. А вот второй.. Разрушители ликовали, считая, что, наконец, добились желаемого. И благодаря второму отпрыску Холлиана и Джулианы смогут вновь подчинять себе все миры, которые захотят. Но тут вмешалась я и разрушила все их планы.
— Подожди.. Ты же сейчас не пытаешься сказать, что..
— Именно это я и пытаюсь сказать, Натали. Ты — тот самый ребенок.