Страница 32 из 76
Обсудили и доки, потом рынки, потом игорный бизнес. После чего перешли к профсоюзам. И это был тонкий момент — моя Семья контролировала строительство в Манхэттене. А вот его в Бруклине. Он согласился оставить все, как есть.
А вот со швейниками было сложнее. Он контролировал их профсоюз, но мне от Массерии в наследство перепало аж четыре фабрики. И я собирался лезть в этот бизнес. Но, скорее всего, именно это и станет причиной нашей следующей войны. Если он не попытается убить меня раньше.
— И последнее, — проговорил Маранцано. — О насилии, которое творится в городе. Я не хочу больше читать в газетах о стрельбе на улицах Нью-Йорка. Это привлекает слишком много внимания. С сегодняшнего дня ни один член Организации не имеет права убить члена другой Семьи без моего разрешения. Все конфликты решаются через меня. Это понятно?
Вот это не понравилось никому, но они молча кивали. Я тоже кивнул, хотя внутри усмехнулся. Маранцано считал, что присвоил себе право на жизнь и смерть каждого мафиозо в городе. Это была огромная власть, и он собирался ей пользоваться.
Только вот тут был еще один тонкий момент. Он теперь не мог убить меня без объяснений, потому что тогда остальные боссы увидели бы, что правила работают только в одну сторону. А вот тут такого не терпели, в отличие от всех демократических стран, где общество делится на власть и бесправных.
— Еще одно, — сказал Маранцано, и голос его стал тише. — Чарли.
— Да, дон Маранцано? — спросил я.
— Я знаю, что между нами было много… Недоразумений. Я знаю, что ты делал то, что считал правильным. И я это уважаю, даже с учетом того, что не согласен с твоими методами.
Он говорил вроде бы добрую вещь, но прощения в его словах не было. Совсем наоборот, в них сквозила скрытая угроза.
— Я тоже уважаю вас, дон Маранцано, — ответил я. — И я рад, что мы смогли договориться.
— Договорились, — он кивнул. — Пусть Иисус Христос и Мадонна будут свидетелями нашего соглашения. Между нами мир?
— Мир, — подтвердил я.
Надо же, Бога вспомнил. Хотя, он же в семинарии учился, и что-то, но вынес ведь оттуда. Так что ничего удивительного. Но лучше бы он священником оставался, честное слово.
— Тогда давайте праздновать, — сказал он и кивнул Бонанно, который тут же начал наливать вино.
И пошел праздник, пусть и гораздо скромнее, чем тот, что был вчера. Несмотря на то, что люди тут были гораздо выше и значительнее в рамках мафиозной иерархии, чем там. Я не собирался оставаться надолго, но, к моему удивлению, первым ушел Маранцано.
— Джозеф, — обратился он к Бонанно. — Мне нужно отдохнуть. Отвези меня.
Бонанно встал, кивнул всем присутствующим, взялся за ручки коляски и покатил ее к двери. Маранцано не обернулся и не попрощался.
Мы переглянулись.
— Ну, — сказал Рейна, наливая себе полный бокал. — Могло быть и хуже.
— Чарли, зачем ты потребовал уменьшить долю? — обратился вдруг ко мне Профачи.
— Потому что нам всем не помешают лишние деньги на этот год, — сказал я.
— Да, но… Ты ведь оспорил его власть.
— Я знаю, — кивнул я.
Мангано подался вперед и тихо, чтобы слышали только мы с ним, сказал:
— Чарли, он убьет тебя при первой возможности.
Я только улыбнулся. Маранцано, естественно, об этом думает, только вот я обязательно доберусь до него первым.