Страница 82 из 116
— Савин, если ты спрыгнешь, если подставишь нас, если загубишь наш план, я… — Князев навис надо мной, но договорить не смог, потому что ответа он и сам не знал.
Убить? Не сможет… Мы через слишком многое прошли вместе, чтобы считаться просто друзьями. Побить? Так я живучий, залижу раны, сращу кости и буду дальше бесить его своей улыбкой. Перестанет говорить? Плохо, потому что без его бандитского романтизма будет скучно, но зато наши женщины будут целы и счастливы.
Но пугали меня не угрозы Князева, пугало меня молчание Лютаева. Никита покраснел, желваки вибрировали со страшной силой, он смотрел на меня, как не смотрел никогда. В его взгляде было ядовитое разочарование, сплетающееся с желанием оправдать меня.
— Я ещё ничего не сделал! — рыкнул я, после чего Никита выдохнул, а Князев зашипел, стискивая руки вокруг моей шеи. — Игорь, прижмись, а то в глазах от тебя рябит.
— Да пошёл ты! — Князев схватил куртку и рванул к двери, но притормозил на пороге. — Румянцев лично планировал крушение вертолета. И если ты заставишь меня простить этого урода, то я сделаю это. Вот только уважать тебя, Савин, перестану…
А после Князев бахнул дверью, и ещё долго слышались глухие шаги по коридору.
— Ты тоже уважать перестанешь? — усмехнулся я, переводя взгляд на Никиту.
— Давай проясним ситуацию? — Никита подошёл к бару, отхлебнул из горла и долго молчал, стоя ко мне спиной. — Мы оказались в ситуации, когда без жертв не получится выиграть. Я должен пожертвовать отцом, который к смерти матери не имеет отношения, но имеет отношение к краже Юлькиного наследства. Князев должен пожертвовать Соней, её сыном, своим отцом, каким бы он ублюдком не был. А ты? Чем пожертвуешь ты?
Мы оба знали ответ на этот вопрос, только лично я произнести вслух этого не мог.
— А… Понял, — он рассмеялся, а после тоже сдернул куртку со спинки своего кресла и тоже двинул к выходу. — Ты пожертвуешь друзьями…