Страница 58 из 116
Глава 29
Переступив порог квартиры, я все равно не задавала вопросов.
Я замерла всего на мгновение, до тех пор, пока не ощутила руку Жени. Он подошел так близко, как мне было необходимо. Чувствовала тепло, слышала дыхание. А главное — я понимала, что не одна.
Так странно… Смутная туманная картинка сна вдруг стала такой реальной. Здесь было все в точности, как во сне, только масштаб оказался обманчивым. Там я была лилипутом, над которым довлели огромные дубовые книжные стеллажи, лакированные комоды, изящная линия резных карнизов гардеробных шкафов.
Сейчас же квартира напоминала обычное пристанище чокнутого ученого.
Первый шаг дался с большим трудом, возможно даже, легкий толчок Савина помог мне решиться на него. Провела ногой по полу, стирая толстый слой пыли, под которой прятался глянцевый лак паркета.
Я этот пол видела во снах, сколько себя помню. Эта картинка так прочно засела в моей голове, что казалось, иначе и быть не может! И даже когда мы с дизайнером обсуждали ремонт в моей квартире, у меня не было сомнений, что пол должен быть именно таким: французская ёлочка с глянцевым переливом.
Следующие шаги мне дались куда проще.
Почти все комнаты были совмещены, поэтому я единым контуром обошла почти все пространство. Большая кухня с круглым столом, накрытым некогда белоснежной скатертью, гостиная со старомодными мягкими диванами, столовая, окруженная сервантами со старинными сервизами и поблекшим золотом столовых приборов.
И чем дальше я шла, тем отчетливее осознавала, что это место — локальная Припять. Здесь когда-то была жизнь, шумели гости, звенели бокалы, шипело шампанское. А теперь всё умерло. Застыло сломанными часами в одном ужасном дне.
И апогеем экскурсии стала библиотека… Я толкнула тяжелую двустворчатую дверь, вдохнула пыль старых книг и заплакала.
Слезы бежали бесконечными ручьями, но из горла не вырвалось ни единого всхлипа.
И тут не осталось ни единого сомнения, что здесь, в этой заброшенной квартире, я не просто была. Я тут жила! Пряталась под длинным письменным столом, за тяжелыми бархатными портьерами, забиралась по лестнице к стеллажу с книгами…
И вдруг я отпустила руку Жени и двинулась прямиком к лестнице. Взмыла машинально, прижала ладонь к той полке, что видела во сне, и провела, стирая пыль. А когда показался пёстрый корешок с надписью «Волшебник изумрудного города», я не выдержала…
Тело обмякло так внезапно, что я даже не успела взять себя в руки. Картинка вдруг поплыла, а в ушах зазвенел хриплый мужской голос:
«Убирайся из моего дома! А внучку я тебе не отдам… Хватит! Это же просто ребёнок!»
Воспоминание яркой вспышкой пронеслось перед глазами. Я вдруг так отчетливо увидела седого старика с жиденькой бородой. Видела его худые морщинистые руки, которыми он задвигал меня себе за спину, а ещё темную фигуру мужчины, резко опустившегося на корточки… Он смотрел на меня влажными от слез глазами, а в руке у него была огромная кукла с длинными волосами.
Я распахнула глаза, вдруг обнаружив, что лежу на руках у Савина. Он ласково водил носом по моей скуле, медленно покачивал корпус, словно успокаивал мою тихую истерику.
— Говори…
— Идём, пока соседи не вызвали полицию. Здесь мы закончили, — Женя даже не думал ставить меня на ноги, просто выскочил из квартиры, запер дверь и влетел в лифт.
Мне хотелось орать и требовать правды, но сил на это не осталось.
Савин усадил меня в машину, рванул с места и свернул не в сторону города, а прямиком к клубу. Эту дорогу я уже знала, без сомнений.
Но оказавшись на охраняемой территории, он почти сразу съехал с идеально ровной асфальтированной дороги вглубь леса, и через мгновение мы вырулили к неописуемо красивому озеру. По водной глади струилась рябь от легкого ветра, у края распластался серебряный блин лунного отражения. А ещё тут было так громко от песен сверчков и чокнутых лягушек.
— Ты что, топить меня собрался? — я попыталась отшутиться, выбираясь из машины, но вышло, мягко говоря, плохо.
Савин не отреагировал, махнул на красивый пирс, в конце которого была милая беседка, затянутая густым виноградом.
— Проверим, сколько жизней у тебя осталось…
Он усадил меня на скамейку, а сам продолжил стоять, не сводя своего фирменного острого взгляда. Он будто потрошил меня, сдирал слои наросшей брони, пробирался к самому сердцу. А когда из глаза выкатилась слеза, он кивнул в знак того, что цель достигнута, и начал рассказ:
— Что ты знаешь о Петухове?
— Савин, только не говори, что он мой отец. Это слишком даже для мыльной оперы.
— Кристина, что ты знаешь о Петухове? — он присел на корточки, взял мои ледяные трясущиеся руки и сжал крепко-крепко.
— Вырос на Севере, после армии осел в Москве, вскоре женился на дочери банкира, Марии Родниной. Это в открытых источниках и не секрет вовсе! А вот если ты не начнешь говорить, я скину тебя в воду! Хватит издеваться!
— А тебя никогда не смущало место, где он познакомился с дочерью банкира столичного? Петухов служил в Мурманской области. Что девочке, выросшей на перине, там делать?
— И-и-и-и?
— А ты знала, что у жены Петухова была сестра Катя? — вдруг голос Савина дрогнул. — Катя Роднина.
— Нет…
— Тогда начнём. Тесть Петухова, Роднин Олег, родился в Москве, но родом они отсюда, с Урала. Его мать была дипломатом, отец вовремя сунулся в финансовую сферу, так они и осели в столице. Роднин женился, пошли дети. Две чудные дочери и сын – наследник империи, которую Роднин упорно строил. Он был мужиком старых нравов, акценты поставил сразу: дочерей нужно выгодно пристроить замуж, чтобы не смели претендовать на наследство, полагающееся единственному сыну. Он даже не занимался воспитанием девочек, поэтому, когда умерла жена, оказался в ступоре и не нашёл варианта лучше, чем отправить дочерей к бабушке и дедушке, к тому времени вернувшимися на Урал встречать старость. Он занимался только сыном. Его образованием, моральным обликом, довольно рано начал внедрять в систему своего бизнеса. И не знал, что старшая дочь влюбилась.
— Савин… А можно побыстрее? — я не могла усмирить сердце. Понимала, что сейчас узнаю все о своем прошлом, оттого задыхалась, будто пробежала сто километров без отдыха.