Страница 54 из 116
Глава 27
*Кристина*
Я искала хоть одну причину верить этому мужчине…
Украдкой рассматривала его точеный профиль, острый кончик носа, волевой подбородок, резкую линию челюсти. Следила за эмоциями, пыталась уловить хоть каплю сомнения, чтобы закричать самой себе: «Я же говорила!».
Но Савин был пугающе спокоен… И только это дарило мне каплю надежды.
Я не спускала глаз с минивэна, в котором ехал Громов, его соратники и найденный мной компромат. И больше всего боялась, что в какой-то момент наши автомобили разъедутся на очередном перекрестке, и больше я не увижу своего «товарища майора».
Но Савин словно считывал мою тревогу, накрывал ладонью мою ледяную руку и тихонько сжимал, возвращая в реальность, где я не одна.
Мы въехали на территорию посёлка, а следом проскочил и минивэн. Савин свернул к гаражу, а из минивэна выскочил Громов с основательно «похудевшей» папкой в руках. Да от моего компромата там ничего толком не осталось!
— Чёртов товарищ майор…
— Кристина, успокойся. Слышишь? — вдруг дернул меня Женя, заставляя посмотреть ему в глаза. — Без Громова мы ничего не сделаем. Для Петухова наш союз – цугцванг… Этакий перекрёсток, где пересекаются личные мотивы и интересы государства. И только в этой комбинации нам удастся отсечь его от помощи дружков-соратников. Против нас пойдут, а против государства не станут и рыпаться.
— Ты видел папку? Он же нам ничего не оставил!
— Он ничего бы не оставил, выйдя вовсе пустым. А раз несёт косточку, значит, нужно вилять хвостиком, — вдруг Савин улыбнулся, подался вперед и обжег меня быстрым поцелуем.
Это касание не было нежным… Оно было сильным, давящим, демонстрирующим намеренье подчинить, ну и, собственно, силу, чтобы это сделать.
Вспышка молнии! Разряд прошёлся от макушки до пяток. Меня аж подбросило на сиденье. Руки было на автомате потянулись, чтобы обнять, коснуться солёной от моих слез кожи, вонзиться в густые всклокоченные волосы.
Но я остановила саму себя… Это сделал и Женя. Он не углублял поцелуй, так и сидел, просто прижимаясь губами. В какой-то момент стало даже больно, зубы вонзались в нежную плоть, но отступать никто не хотел.
Это была потребность, в которой ещё никто из нас не признался самому себе.
Нас не смущали ни пристальный взгляд Громова, ни начальник охраны, возникший в гараже, ни лай разъяренных присутствием чужаков собак. Салон автомобиля стал безопасным пузырём, хранящим нашу тайну за мутной тонировкой стекол.
— Са-а-а-авин, — протянула я, когда он все же отстранился. — Ты же не думаешь, что всплакнув единожды, я тут же брошусь в твою постель?
— Кис-Кис, ты же не думаешь, что я рискую всем, только чтобы пробраться к тебе в трусики? — он дёрнул бровью и первым вышел из машины.
Я растерялась, когда перед нами открылась дверь, а на пороге появилась миловидная женщина. Невысокого роста, серебристые волосы заколоты в тугую гульку на макушке, на ней было строгое платье, поверх которого красовался кипенно-белый фартук. Но какие у неё были глаза… Огромные, голубые, а от уголков расползались глубокие лучики морщинок, выдававших смешливость натуры.
— Знакомьтесь… — начал было Женя, но женщина его перебила.
Она охнула, закрыла рот ладонями и бросилась к нам. Я было дурным делом подумала, что это она меня так рада видеть, но нет…
— Рома! — воскликнула она и бухнулась на грудь Громова, а тот в ответ нежно её приобнял, уложил огромную ладонь на затылок и даже слишком трогательно поцеловал в макушку.
— Тётя Лида…
— Ах ты засранец! — настроение незнакомки сменилось, она вдруг выдернула из-за пояса полотенце и начала хлестать им по плечам Громова. — Двадцать лет ни единой весточки!
— Лидусь, — Громов повинно склонил голову, опустился на колени, будучи готовым принять любое наказание. — Я виноват…
— Вот, Женечка, смотри и учись, как нужно принимать наказание! — женщина обиженно фыркнула. А после переключилась на меня. От её смешливости не осталось и следа, она смерила меня пристальным взглядом, чуть дернула уголком губ и сухо улыбнулась. — Кристина, добрый день. Обед готов, прошу за стол. А ты, Громов, ешь и бойся, чтобы я не всыпала тебе пургена!
— Лидусик, а с возрастом ты стала мягче. Раньше бы кочергой по хребтине огрела, а уже после диалог вела, — расхохотался Женя, помогая мне раздеться. Он делал это машинально, собственно, я уже стала привыкать к его быстрым касаниям. Приобнял, стянул лодочки, будто я сама этого не умею, забрал сумку и ласково подтолкнул вперёд.
— Жень, ты-то не лезь, пока не огрёб за компанию со своим дружком закадычным. А ты, Ромочка, подумай, — женщина было махнула, указывая на гостиную, а после вновь обернулась ко мне, — Кристина, прошу прощения, я не представилась. Лидия Аркадьевна Малышева, я была няней Евгения. Успокойтесь, жить с вами я не собираюсь, просто прихожу пару раз в неделю, чтобы побаловать этого здоровяка домашним обедом.
— Очень приятно, — я ответила на рукопожатие женщины и внутренне расслабилась.
— Громов… Следи за моими руками и бойся, — цыкнула Лидия Аркадьевна и направилась в кухню.
Мы интуитивно пошли следом, по очереди вымыли руки, пытаясь игнорировать её недовольство, а после расселись вокруг стола. Громов-зараза бросил папку на кресло, а после уселся на неё своей огромной тушей.
— Да я и без пыток расскажу. После смерти родителей у меня на руках осталась сестра, Веточка, ей шестнадцать, мне, молодому сержанту, двадцать два. Что делать? Идти на службу… Днём учился, по вечерам вагоны разгружал, чтобы на няню Веточке наскрести. А она всё болела… То воспаление легких, то бронхит, то вечные ангины… Она же умная, два языка знает, а школу еле окончила, — вдруг начал сеанс откровенности Громов.
Чёрт… А что из этого правда? И кто такая Веточка?
— Но почему ты мне ничего не сказал? — ахнула Лидия Аркадьевна.
— Я звонил… — откашлялся Рома, быстро посмотрев на Савина. — Но родители Жени послали меня далеко и надолго.
Савин напрягся и с силой пнул ножку стола, отчего вздрогнули все.