Страница 32 из 116
Глава 17
Проснулась резко, просто распахнула глаза, утыкаясь в белоснежный потолок. Я была в гостевой комнате, всё в том же спортивном костюме, с той же головной болью и ощущением, что накануне меня дважды переехал грузовик.
В доме стояла тишина, под рукой не оказалось телефона, а из-за плотных портьер было непонятно, который час и сколько я тут проспала.
Сделав усилие, поднялась, даже умылась и собрала спутанные волосы в хвост, а после вышла из спальни, медленно бредя по широкому холлу.
В гостиной пусто, лишь на журнальном столе остались те самые документы, в столовой тоже чисто. Затормозила у лестницы на второй этаж, прислушалась, но кроме звенящей тишины ничего не обнаружила. А вот на кухне для меня был накрыт завтрак… Уже остывший, скромный, сделанный явно мужской рукой. А ещё рядом с тарелкой лежала записка:
«Не вздумай никуда убегать, Киса. Любой неверный шаг может обернуться для тех, кого ты хочешь защитить, трагедией!»
— Боже, какая трогательная забота, — фыркнула и приступила к завтраку.
От голода желудок сжимался спазмами, я быстро умяла остывший омлет с сыром и зеленью, сварила себе огромную чашку кофе и прямой наводкой отправилась по пятисотому кругу изучать документы.
Что я искала?
Я сама не понимала… Я просто чувствовала, что это ниточка, которую я пока не замечаю.
Сегодня, на свежую голову, информация воспринималась иначе. То, что Петухов создал вокруг себя империю, я уже давно поняла, потому как мои женские ручки были причастны к этому процессу. Я для него искала компромат, чтобы Эдик потом дергал за верёвочки важных для него людей. Ну, нет идеальных, нет чистых, верных, добра и справедливости. Это сказка! Петухов давно понял эту правду, а ещё он понял, что страх быть униженным и улеченным в гадостях — лучший метод управления.
Я пересортировала документы, раскладывая их в хронологическом порядке. И вот тут картина стала открываться с другой стороны. Он начинал творить зло медленно, аккуратно, но настоящий пик приходился на последние пятнадцать лет, как раз с того момента, когда боевое орудие «Кися» заступило на вооружение его гнилой подлости.
Но был и другой факт… За последние пятнадцать лет Савин не нашёл ни единого доказательства связи с детскими домами и интернатами. Моё везение утопленника вторило догадке, что я стала чуть ли ни последним артефактом.
А что случилось?
По позвоночнику прокатился разряд тока. Мне стало жарко, я стянула огромное худи, схватила папку за период с 2006 по 2008 годы и начала раскладывать на полу листик за листиком.
Списки за этот году я уже видела, поэтому отложила их в сторону, сделав акцент на сделках.
И через полчаса вся картинка стала живой, понятной…
Все сделки были заключены в этом регионе, фамилии фигурировали до боли знакомые: Лютаев-старший, Конопко, Малинин, Румянцев. Эдик скупал весь город, подминал бизнес, стравливал конкурентов, чтобы они устраняли друг друга без его участия. Но главными фигурантами стала эта загадочная четвёрка…
В интернете я нашла подробности, которыми не поделился Савин. Нашлись подтверждения той авиакатастрофы с Князевой и Лютаевой, правда, дело было через пять лет закрыто, за неимением доказательств страшная смерть двух женщин превратилась в несчастный случай.
А ещё выяснилось, что Лютаева Юля, с которой мы познакомились на благотворительном вечере, не кто иная, как наследница Малинина, скоропостижно скончавшегося в автомобильной аварии. Отказали тормоза, и влетел дорогущий «танк» в холл дорогущего отеля. Когда я выяснила, что отель принадлежал Петухову, удивляться уже было просто лень…
Я охреневала от паутины, которую Эдик свил в этом регионе. Он за двадцать лет тут поразил каждый участок своим ядом. Но парадокс в другом…
У меня ни разу не было дел в этом регионе… НИ РАЗУ!
Вся эта четвёрка бизнесменов оказалась неприкасаемой. Если Конопко отсидел в тюрьме, Малинин разбился, а Лютаев прижал хвост после смерти жены, то Румянцев чувствовал себя вольготно и свободно.
С Конопко и Лютаевым на вечеринке я познакомилась, именно они сопровождали Эдика, когда он подошел к нашему столику. Но Румянцев…
— Киса, привет…
Савин, как обычно, подкрался со спины, как всегда, двигался тише полевой мыши, застав меня врасплох.
Я всё не могла привыкнуть к тембру его голоса, к его громкому шепоту, к соблазнительным ноткам самого сексуального баса и тягучему растягиванию гласных, что свойственно этому региону.
— Савин, мать твою! Ну, колокольчик на шею повесь, что ли? Что ты подкрадываешься вечно?
— И тебе доброе утро, — Женя скинул пиджак, стянул галстук и опустился на пол рядом со мной. Он бегло изучил новые стопки, явно сообразил, что сортировку я начала не по сферам деятельности, а по годам. Уловил и резкий рост после определенного периода. — Тебе бы в аналитике работать.
— А я там и работала, Савин. Сначала изучаешь, планируешь, а потом плетешь паутину, и жучок уже обездвижен, поражен и в моей власти. Не страшно? — цыкнула я, чуть подавшись вперед.
— Ага, — он качнул головой, почти не слушая меня, потому что полностью был погружен в выбранный мной интервал времени.
— Румянцев у вас неприкасаемый, что ли? Со всеми из занятной компании дерьмо случалось, а он чистенький. Аж противно, — сидеть рядом с ним было одновременно неуютно, но спокойно.
Он не шарил по мне похотливым взглядом, не проявлял агрессии, не душил пошлыми намёками. Может, и правда сработаемся?
Я помогу ему, а взамен получу долгожданную свободу?
Петухов, сам того не понимая, создал мне самое железобетонное алиби. О нашей связи в его окружении никто не знал. Но не потому, что он так оберегал меня, нет… Дело в том, что любая моя успешная операция должна быть только его заслугой!
Прижал несговорчивого банкира? Выбил выгодную сделку? Выиграл тендер? Так это Эдик у нас сильный, грозный, мощный…
Поэтому в случае, если я лично убью Петухова, на меня не подумают даже в последнюю очередь.
А Савин и вовсе все может сделать за меня…
— Есть такое мнение, — Женя кивнул после долгой паузы, я уже и забыла, о чем спрашивала. — Румянцев вообще везунчик по жизни. Его друзья дорого заплатили за свой успех, первым несогласным оказался Малинин, ну, ты уже и сама поняла, чем дело кончилось.
Женя кивнул на ноутбук с открытой страницей некролога четырёхлетней давности.