Страница 24 из 116
Глава 14
Я не волновалась, скорее предвкушала. Было искренне интересно, чем живёт этот город. А ещё я до сих пор не могла понять, что именно связывает Савина и Петухова.
Там что-то есть… Нутром чувствую. Не каждый решится взломать компьютер Петухова, а значит, мотивация у Савина должна быть железобетонная. Ну, или яйца стальные, хотя таких я ещё не встречала.
Собралась я вовремя, поэтому стук в дверь меня врасплох не застал. В последний раз осмотрела себя в зеркало. Назло всему миру проигнорировала шёлковую майку, оставшись в тонком бюстгальтере. Смуглая кожа красиво бликовала между полуматовых лацканов пиджака, игриво скользя по полушариям груди.
— Красотка, — шепнула своему отражению и открыла дверь.
На пороге стоял Савин, в его руках очередной букет цветов, но на этот раз это была стеклянная ваза с чёрными орхидеями. Их было так много, высокие стебли были опутаны шелковыми лентами, колыхались на сквозняке, позванивая хрустальными бусинками. Это выглядело завораживающе.
— Пионы закончились в городе? — я еле оторвала взгляд от одной красоты, как наткнулась на другую…
Брутальную, грубую, пульсирующую. Энергетика Савина напоминала бурление водопада. Он бывает тихим, сверкающим мелкой пылью, может создавать радугу, переливаться миллионом цветов, а может кипеть до белой пены и тумана в глазах.
Его настроение невозможно понять, ощутить, предугадать.
Он как шкатулка с сюрпризом. Коварный сектор Приз…
Это я должна была его поразить, но вместо этого сама пялюсь, как ненормальная.
Высокий, подтянутый, идеально сливающийся со строгим серым костюмом и чёрной шелковой сорочой из матового шелка. Из нагрудного кармана вместо платка торчал галстук. Как признак небрежности, неважности этого элемента.
И я понимала почему…
Но стоило пересечься нашим взглядам, как мне стало тепло-тепло… Кровь забурлила, вторя всплескам Савинского водопада.
Его взгляд полыхал… Он откровенно пялился, скользил по шее, вновь возвращаясь к моему шраму.
Я видела, как мужчины реагируют на женское уродство. Даже тонкий рубец, оставленный на красивом теле, навсегда сделает тебя ущербной. Не все могут побороть это чувство. Правда, для меня это превратилось в приятное развлечение: поморщится, не заметит, сделает вид, что не увидел? А вообще мужики — отвратительные актёры.
Но Савин смотрел иначе…
— Киса, великолепно выглядишь, — он махнул рукой, и вдруг из-за спины вышли охранники. В их руках были огромные коробки и бумажные пакеты. — Кофемашина, телевизор, набор продуктов. На свой страх и риск заказал вино, закуски, на случай если ты меня отошьёшь сегодня, но все же пригласишь на бокальчик.
— А ты, Савин, самонадеян, — подхватила клатч, куда уместилось все самое важное: документы и выключенный со вчерашнего дня телефон.
— Меня Евгений зовут, — он прищурился, оценивая, действительно ли я не знаю его имени или назло зову по фамилии.
— Савин, а мне фамилия твоя нравится. Ну и до тех пор, пока ты меня Кисой называешь, я буду обращаться к тебе по фамилии. Иначе ты не понимаешь. СА-ВИН, — широко улыбнулась, как только мы вышли на подъездную дорожку. — Пусть за домом присмотрят, ладно? Или ты сам сообразил?
— А ты и правда Киса. Девять жизней? — Савин распахнул для меня дверь своего шикарного мерина.
По пути мы почти не разговаривали. Так, перебросились парой острых фраз, остальное время Савин пялился в свой телефон. Я лишь изредка ловила его любопытный взгляд, но назло не реагировала.
— Ого, — я присвистнула, чем сильно удивила Савина. — Размах столичный…
— О… Это исключение. Обычно мы сидим при свечах, вызываем Пиковую даму и играем в лапту, — он расхохотался и первым вышел из машины.
Я не торопилась, успела обновить на губах блеск, прошлась по волосам, а когда открылась дверь, я вложила руку в большую крепкую мужскую ладонь.
— Киса, ты умеешь улыбаться? Хочется хоть раз услышать твой смех, — шепнул Женя, притягивая меня к себе.
— Савин, если я начну тебе мило улыбаться, заливаться смущённым хохотом и заглядывать в глазки, знай – у меня инсульт!
Я чуть оттолкнулась, намекая, что нарушать дистанцию – плохая идея.
— Хоть бы Князев привёл свою докторшу, а то с инсультом шутки плохи… Идём, мужики уже приехали, — Женя указал на кортеж подъехавших джипов.
— А вы всегда с охраной? Чего боитесь?
— Пиковой дамы, говорил же! — Савин обнял меня за талию, забыв спросить разрешения, но ударить его по яйцам я не успела, потому как в нашу сторону двигались Князев, Лютаев и крошечная блондинка.
— Э… Гоблины! Я же сказал, без ба… Без женщин не приходить! — Лютаев обернулся, а сам приобнял за плечи свою спутницу, чтобы отсечь все вопросы.
Хм… Жена?
Я зацепилась взглядом на девушке. Красивая… Тонкая, хрупкая, почти хрустальная. Взгляд такой грустный-грустный, словно по пути они сбили собаку.
Таких берут в жены, чтобы на их фоне выглядеть брутальнее, жестче. Но Лютаеву это было не нужно, видела я его и без спутницы. Чего-чего, а брутальности в нём с лихвой. Но глядя на то, как он трогательно придерживает ее за талию, с какой неприкрытой нежностью смотрит на неё – стало ясно, что не просто так они вместе. Совсем не просто…
— Ну, не поймал, Лютый…. — Князев развел руками и громко рассмеялся. — Быстро бегают, засранки, а я уже старенький стал. Не серчай, Лютый. Савин зато за нас двоих справился…
Все взгляды обратились в мою сторону. Даже блондинка оторвала глаза от асфальта. Ещё Савин стоял, колыхался так довольно, даже гордо, что ли. За что и поплатился…
Рука у меня хоть и маленькая, но тяжелая. Зарядила ему по хребту, сразу расставив все точки над «i», чтобы понял – я не буду смотреть в пол, дабы не притенять его Величество.
— Кристина Александрова, — когда Савин отошел, я двинула к толпе, протянула руку, но не хохочущим мужикам, а блондинке. Сжала её пальцы, вздрогнув от передавшейся мне дрожи. — Надеюсь, ты не одна из фитоняшек? Услышу хоть слово про смузи из щавеля для очистки организма – придушу. Поверь, я это умею!
— Терпеть не могу смузи. Меня Юля зовут.
— Тогда я просто Кристина…
В сопровождении охраны мы проследовали к главному входу. Всё фойе гудело от голосов, слепящих вспышек камер, наигранного звонкого смеха.
Савин дал команду у толпы журналистов, ловко спрятав меня за своей широкой спиной.
На главной полосе журнала мне точно сверкать мордочкой не хочется.