Страница 106 из 116
Глава 52
Я воровка… Меня научили жить в тайне. Все чувства, эмоции и мысли заперты под тяжелым замком, и как бы я ни пыталась сбросить его, ничего не получалась.
Смотрела на то, как общаются друзья Жени, и тонула в едкой зависти. Им плохо — они говорят, им хорошо — они кричат, им страшно — а они только теснее встают друг к другу плечом. Мне было так хорошо, когда я наблюдала за этой чистой искренней дружбой, а после наступала тьма…
Сколько всего я пропустила в этой жизни?
В доме стояла полная тишина. В комнатах первого этажа горел теплый свет ночников, и я тихой тенью бродила по коридорам, наслаждаясь тем, как меняется атмосфера.
Эти стены стали моим домом.
Последний месяц был переполнен эмоциями, но как только я возвращалась сюда, время замирало. Я окунулась в то, чем никогда не занималась, в режиме нон-стоп.
Все горело в моих руках! Я меняла цвет комнаты, самостоятельно переклеивала обои, а охрана покорно переставляла стремянку, следила, чтобы я не свернула шею, пока Савин на работе. Меня было не остановить! И дом, истосковавшийся по женской руке, отвечал взаимностью.
Здесь больше не гуляло эхо, исчез стерильный запах парфюма, воздух наполнился специями и любовью. Я знала, как пройдет каждый новый день. Каждый!
Я просыпалась первой. Тянулась к орущему телефону, а после просыпался зверь…
Савин сгребал меня в своих руках и тащил в душ. Мы входили под горячий водопад и отдавались друг другу до последней капли силы. Он целовал до обморока, забирал все мое сопротивление, отдавал любовь. Его горячие ладони оглаживали каждый сантиметр кожи, он доводил меня до исступления.
Мои стоны превращались в хрипы, я срывалась в визг, впивалась ногтями, сдирая с Жени кожу. Мне хотелось ещё теснее, сильнее, крепче. Мне было мало его! Мало удовольствия, мало поцелуев, невыносимо мало оргазма!
Савин заменил собой воздух, стал моим топливом.
Ну невозможно так любить! Невозможно… Это опасно для жизни. Это-то я уже точно знаю.
— Кис-кис-кис, — вдруг раздалось из холла, и я, как настоящая кошка, рванула в руки своего ласкового хозяина. По телу бродил холодок, словно все это время без него я пряталась в ледяной камере.
Но стоило мне выбежать, как сразу поняла, что что-то не так…
Я точно помню, что утром на работу Женя ушел в сером костюме и черной шелковой рубашке. Помню, потому что саморучно гладила её! А теперь…
А теперь передо мной стоял лихой мальчишка в спортивном костюме и кожаной косухе. Но взгляд мой прилип даже не к его румяному лицу и сверкающим азартом глазам, а к двум черным мотоциклетным шлемам.
— Давай-давай, милая, мы опаздываем, — он быстро скинул кроссовки и рванул ко мне. Быстро обнял, поцеловал, успел даже ущипнуть за задницу. — Собери сумку с самым необходимым на два дня. Никаких платьев, форма одежды спортивная, удобная и теплая. Кристина, у нас есть десять минут!
— Женя, у нас через неделю свадьба, — мой голос дрогнул, я с ужасом представила, как буду объясняться с будущей свекровью, ведь завтра у меня последняя примерка платья. — Что мы всем скажем? Ты что… Ты меня крадешь? Или ты передумал жениться? Как старую кошку, вывезешь в лес?
От шока я молола какую-то ерунду, но остановиться не могла.
— Восемь минут, — прохрипел Савин и шлепнул меня по заднице, подталкивая к лестнице. — Тебе понравится!
И я послушалась… Взмыла в спальню, ворвалась в гардеробную и начала собираться. Свитер, белье, любимая маленькая подушка, плюшевая пижама, минимальный набор косметики. В какой-то момент я подвисла, не понимая, откуда взялись все эти вещи. Ведь в дом Савина я пришла в одном кожаном комбинезоне. Кстати…
Подошла к зеркалу и стянула шелковое платье, собрала элегантно уложенные волосы в хвост, а после натянула тот самый комбинезон, с которого всё началось.
И в этот момент на комоде брякнул телефон. Я с каким-то безразличием открыла сообщение:
«Сегодня арестовали папу!»
Румянцев был последним, за кем пришли. Пастухов давно уже сидел в СИЗО, он даже оттуда умудрялся через адвокатов передавать мне приветы, намекая, чтобы не смела давать против него показания.
Но Савин добился своего… Этих адвокатов, участвующих в давлении на свидетеля, отстранили от дела.
Я не знала, о чем договорился Румянцев с Женей. Не знала, где целыми днями пропадает Савин. Я знала лишь то, что город взрывается скандальными арестами. Все на ушах стоят, боясь, что в следующий раз постучат в их дверь. А я? А я знала, что все это сделал мой муж. И такая гордость брала! А после я снова раскатывала тесто, чтобы приготовить его любимый штрудель с вишней.
Всех трясло, а в моём доме были тишина и покой.
— Кис-кис-кис… — донеслось с первого этажа, и пальцы сделали то, что давно хотела. Отключила телефон, заперла его в ящике и помчалась к Савину.
Мне было все равно куда, главное, с ним!
От Жени веяло тайной… Он что-то задумал, а значит, я готова поиграть. Он дергался, смеялся, словно ему хотелось рассказать все.
— Умница, — Женя тоже успел собраться, выхватил из рук мою сумку и вытолкнул в гараж, где у ворот стоял огромный черный монстр…
— Боже! Савин! Это что, самая последняя модель? — заорала я и бросилась к сверкающему мотоциклу, на ходу натягивая шлем. На руле лежали заботливо приготовленные перчатки. — Куда? Мы куда едем?
Я заикалась, ощущая, как тесно сердцу внутри грудной клетки. Возбуждение выражалось в крупной дрожи, зуб на зуб попросту не попадал. Я стиснула руль и с удовольствием завела двигатель, ощущая под собой вибрацию монстра.
— Туда, где нас никто не знает, — шепнул Савин и прижался к моей шее губами. — Отключи мозг, Киса, нас ждут приключения…
И в подтверждение его слов у гаража со свистом тормозов затормозила сначала оранжевая спортивная тачка. Несмотря на погоду, верх был опущен, счастливая и румяная Соня визжала, размахивала руками, буквально излучая счастье.
Следом подкатил огромный черный внедорожник, окно открылось, и показалась довольная мордочка Юльки, она жевала булку с маком и улыбалась, щурясь от своего счастья.
— Гоним? — из внедорожника выскочил Никита, он забрал наши сумки, забросил в багажник.
— Лютый, ты палатки взял? — Женя развернул меня к себе и стал затягивать ремешки шлема.
— Всё взяли! Едем! — заржал Князев, нарочно поигрывая рычанием двигателя. — Кто последний, тот ставит палатки!