Страница 30 из 36
«Самая сложная операция в карьере хирурга — это отделить свои руки от чужой воли. Пока чужие интересы диктуют, какого пациента спасать, а какого списывать в безнадёжные, руки теряют главное — собственную волю служить только истине диагноза и клятве, данной однажды и навсегда».
Перечитываю фразу несколько раз, чувствуя, как она точно ложится, будто последний шов идеально закрытой раны.
Звонит телефон — Оля, беспокоится, не приехала ли я домой в порядке после разговора с Людой.
— У меня всё хорошо, — говорю в трубку, продолжая печатать одной рукой. — Пишу книгу, представляешь?
— Про операции? — спрашивает Оля с интересом.
— Про операции и про то, что стоит за ними, — отвечаю. — Расскажу подробнее завтра, сейчас не хочу терять мысль.
— Тогда не буду мешать, — смеётся она. — Спокойной ночи, Вера Дмитриевна.
Кладу трубку, возвращаюсь к тексту, продолжаю писать до глубокой ночи, набрасывая структуру глав, вспоминая сложные случаи из практики, формулируя протоколы, способные однажды помочь молодым коллегам избежать ошибок, стоивших чужих жизней в чужих руках.
За окном город постепенно затихает, огни в соседних домах гаснут один за другим, а я всё сижу над клавиатурой, чувствуя, как из разрозненных лет — операций, предательств, побед и потерь — наконец складывается что-то цельное, способное пережить меня саму.
Смотрю на часы — почти три ночи, а усталости совсем не чувствую, только странную лёгкость, будто вместе с историей Люды закрылась последняя открытая рана из старой жизни. Сохраняю документ, называю файл просто: «Книга. Начало».
Выключаю ноутбук, встаю из-за стола, подхожу к окну. Город внизу спит, редкие огни машин прочерчивают тёмные улицы светящимися линиями. Впервые за долгое время засыпаю без единой тревожной мысли о прошлом.