Страница 2 из 36
— Вера, ты видела сайт? — голос звенит нервным шёпотом, будто она прячется в подсобке.
— Смотрю сейчас, — говорю ровно, хотя рука с телефоном заметно дрожит.
— Слушай… — пауза тянется дольше приличного. — Говорят, она его любовница уже полгода. Весь второй этаж шепчется.
Кухня вдруг становится слишком тесной. Кофе остывает в кружке, пионы вчерашние осыпаются лепестками на подоконник — по одному, будто отсчитывают секунды.
— Кто говорит? — спрашиваю, и голос предательски садится.
— Все, Вера. Все, кроме тебя.
Кладу трубку. Смотрю на фотографию на экране — эта самодовольная улыбка, этот белый халат, купленный явно не по размеру должности. Наталья Соболева. Заведующая. Моя бывшая интернка на моём месте, в кабинете, который я сама обставляла три года назад — выбирала кресло, вешала свои дипломы на стену.
Пальцы сами набирают номер Андрея. Гудки, один за другим, длинные, безответные. Сбрасываю звонок на середине третьего гудка — не хочу, чтобы голос дрожал перед секретаршей, если он не возьмёт трубку сам.
Ставлю кружку на стол так резко, что кофе выплёскивается через край, растекается тёмным пятном по светлому дереву столешницы — том самом столе, за которым вчера он держал меня за руку и говорил про мою усталость.
Смотрю на пятно. Не вытираю.
За окном начинается обычное утро — соседка выгуливает собаку, дворник шаркает метлой по асфальту, город живёт своей жизнью, будто ничего не случилось. А у меня внутри — обвал, тихий, почти неслышный, но уже необратимый, будто рухнула несущая стена, а трещина по фасаду ещё не показалась.
Беру телефон снова. На этот раз набираю не Андрея.
Открываю почту клиники, нахожу личный контакт Натальи Соболевой. Палец зависает над кнопкой «написать».
Убираю телефон в карман халата, так и не отправив сообщение. Разговор с ней должен состояться не через экран.
Иду переодеваться — операционный день начинается через час, и первым пунктом в списке пациентов сегодня стоит фамилия совсем другого человека, но я знаю точно: настоящая операция сегодня будет совсем не в операционной.
В шкафу достаю белый халат, застёгиваю пуговицы медленно, одну за другой, будто это доспехи перед выходом на поле боя. В зеркале — та же женщина, что вчера принимала аплодисменты. Только взгляд другой: жёсткий, собранный, без тени вчерашней мягкости.
Телефон снова вибрирует. На этот раз Андрей.
Смотрю на экран, на имя, вспыхивающее и гаснущее в такт вибрации. Не беру трубку.
Пусть подождёт. Пусть хоть раз почувствует, каково это — звонить и слышать в ответ тишину.
Беру со стола сумку, ключи от машины, и выхожу из квартиры, где ещё вчера была счастливой женой лучшего кардиохирурга страны. На стене в прихожей осталась висеть свадебная фотография, десятилетней давности, где я смотрю на Андрея с доверием, за которое теперь стыдно.
Дверь захлопывается за спиной с глухим щелчком замка. Впереди — двадцать минут дороги до клиники, и за эти двадцать минут нужно решить, с чего начну разговор с человеком, укравшим мою должность вместе с моим мужем.