Страница 7 из 79
— Нет, не совсем. Просто я тебя люблю. Очень-очень!
— И я тебя люблю, маленькая моя! Чем папу кормить будешь?
Танюшка открыла холодильник, осторожно вытащила оттуда чашу с зеленым салатом, лоток с котлетами и сливочное масло. Включать плиту девочка не торопилась. Первым делом она заглянула в нижний шкаф, расположенный у самого пола под духовкой, и вытащила оттуда специальную сеточку для защиты от брызг раскаленного масла.
— Папуля, помнишь, как мы драники жарили и забрызгали маме всю кухню? — спросила девочка, заговорщицки улыбаясь.
— Помню, доченька. Конечно, помню, — усмехнулся он в ответ. — Мы тогда с тобой сильно недоглядели. Но мама нас простила!
— Я теперь без этой сеточки ничего на сковородку не кладу.
— Вот видишь, малыш, один раз обожглась, зато усвоила урок на всю жизнь. Альбина, будешь с нами? — позвал он жену.
— Спасибо! Но нет, Костик. Слишком поздно. Буду плохо спать, — отозвалась женщина. — Танюша, дедушке ничего не хочешь передать?
— Хочу, конечно, хочу, — девочка умчалась в свою комнату и принесла оттуда рисунок зеленого человека. — Папуля, скажи дедушке, что это мой любимый сказочный герой — Шрек Болотный.
— Хорошо, — пообещал Стрелец, решив, что скажет тестю, будто это Страшила.
В один из первых семейных вечеров в облике Басова он опрометчиво рассказал девочке сказку про Шрека. С тех пор она не могла выкинуть из головы этого персонажа из будущего.
— Костя, а ты в Москве домой вообще будешь заходить? — Альбина зашла на кухню.
— Дорогая, не знаю. Не уверен. Если тебе что-то нужно, попроси лучше маму, чтобы она заскочила к нам и передала через Арсения Дмитриевича, — ответил Стрелец.
— Да что ж у вас там такое происходит, если ты ничего не знаешь. Прямо Джеймс Бонд какой-то! — выпалила жена.
— Альбин, не старайся, я все равно ничего тебе не скажу… Не имею права! Да и вы с Танюшкой никому ни слова. Если будут спрашивать, где я, отвечайте коротко: на работе. Даже если станут уверять, что меня там нет.
Альбина присела на краешек стула. Ей не нравились ни спешка, ни секретность, ни эта пугающая неопределенность. Из опыта жизни с родителями она хорошо знала, что подобным антуражем обычно сопровождаются самые критические моменты истории.
— Костя, неужели опять война? — жена уставилась на Стрельца испуганными глазами.
— Да что ты, милая, брось! — уверенно ответил он. — Дело, конечно, серьезное, но до этого точно не дойдет! — уверенно ответил он.
После совместного похода в бассейн на берегу Рейна их личные отношения каким-то волшебным образом окончательно оформились, супружеский долг перестал вызывать страх допустить оплошность и ненароком выдать себя, а начал доставлять удовольствие. Стрелец все больше и больше привязывался к жене. Она оказалась не только красивой, но доброй и умной женщиной.
* * *
После короткого перерыва на сон лейтенант Дорохин снова заступил на дежурство. Он ожидал, что Ледникова с минуты на минуту покинет свою квартиру. Но время приближалось к полудню, а она все еще сидела дома. Дорохин начал нешуточно волноваться. На улице Марфа Григорьевна показалась без четверти двенадцать. На ней были коричневая юбка-трапеция и шелковая блузка в тон. Весь этот ансамбль сидел на женщине из рук вон плохо: топорщился там, где должен был облегать, и обтягивал там, где не следовало. В руках она держала плетеную сумку. С похожими жительницы Бонна обычно отправлялись за покупками к столу. Под молочного цвета канотье, украшенного темной лентой, Дорохин заметил солнцезащитные очки на пол-лица. «Ну, прямо Мата Хари», — подумал лейтенант и рассмеялся.
В этой дурацкой шляпе — и откуда она только взялась в ее гардеробе — Ледникова ощущала себя не в своей тарелке. Зимой она обычно носила шапку из норки, а летом ходила без головного убора, при необходимости повязывая легкий платок. Эта буржуазная шляпка вызывала у нее чувство раздражения, ощущение инородного предмета на волосах. И все же Марфа Григорьевна надеялась, что этот маскарад сможет защитить ее от посторонних взглядов. Больше всего она боялась, как бы муж не застукал ее в таком непотребном виде. «Слава Богу, это — последний раз», — опрометчиво подумала она. Ледникова была абсолютно уверена: после того, что она принесет сегодня, ее раз и навсегда оставят в покое.
На вокзале Бад-Годесберга она села на трамвай, который должен был доставить ее прямо в центр Бонна. Оттуда оставалось всего ничего — около полукилометра пешком, и она у цели. Ледникова устроилась около окна. Трамвай катил по Кобленцер-штрассе — главной артерии правительственного квартала. Марфа Григорьевна думала о том, что в следующий раз, если все пойдет по плану ее Юрочки, она станет смотреть на мир сквозь стекло посольского лимузина. От этой мысли на душе у нее приятно потеплело.
Конечной точкой маршрута был злосчастный книжный магазин на Ам-Хоф. С тех самых пор, как ей прислали то жуткое фото, она возненавидела это место, хотя в глубине души понимала: книжная лавка не виновата в том, что новые кураторы выбрали ее для тайных встреч.
Магазин «Bouvier» как нельзя лучше подходил для такого рода контактов. Расположенный около университета, он гордился своим особым статусом. Но не это привлекало мастеров невидимых войн. Старинное помещение со сводчатыми потолками было настолько огромным, что этот факт даже отразили в рекламном слогане предприятия: «Улица книг „Bouvier“: десять книжных магазинов в одном». Здесь всегда толпились люди, среди которых легко затеряться, но главным преимуществом оставалось наличие двух выходов. Зайдя со стороны Ам-Хоф-штрассе, можно было без труда покинуть здание на параллельной улице.
Лейтенант Дорохин не знал об этом обстоятельстве и едва не упустил визави Ледниковой. Женщина, с которой та коротко пересеклась, выглядела как студентка-неформалка. На ней была длинная цветастая юбка, блузка в тон, разноцветные бусы и бандана. На запястье левой руки весело позвякивали серебряные браслеты. На кого-кого, но на эту девицу Дорохин подумал бы в последнюю очередь. Тем не менее именно возле нее Марфа Григорьевна как бы невзначай выронила начатую пачку сигарет. Из досье на жену советника-посланника лейтенант четко помнил: объект не курит.