Страница 67 из 79
Своей узкой стороной монументальный и при этом изящный офис выходил на реку. Его необычный сетчатый фасад, состоявший из стекла и сине-белых стальных панелей, органично вписывался в более раннюю застройку и соседствовал со старым зданием штаб-квартиры, возведенным в начале ХХ века. Эта архитектурная преемственность лучше всяких слов свидетельствовала о головокружительном успехе и нерушимой стабильности предприятия.
Стрелец сидел в просторном конференц-зале, отделанном панелями из светлого ясеня. Напротив него, за длинным Т-образным столом, расположились трое топ-менеджеров концерна во главе с доктором Герхардтом — сухопарым немцем с военной выправкой и цепким, оценивающим взглядом. На столе перед ними лежали чертежи новых мощностей, спецификации сплавов и другая просветительская продукция.
— Господин советник, мы подготовили для вас полный протокол технической части визита для господина Дамбицкого, — доктор Герхардт аккуратно пододвинул к Стрельцу плотную папку. — Начнем с осмотра цехов в Хольтхаузене, затем официальный обед в загородном клубе, и финальное подписание меморандума о расширении поставок. Все выверено до минуты.
Стрелец раскрыл папку и пробежал глазами по немецкому тексту. Его мозг — человека из ХХI века — мгновенно выхватил скрытый нюанс, который современнику из семьдесят третьего не был так очевиден.
— Доктор Герхардт, программа составлена великолепно, — спокойно произнес Стрелец, переводя взгляд на немца. — Но хотелось бы скорректировать пункт о посещении испытательного стенда гидравлики. Господин Дамбицкий — человек старой закалки. Он прекрасно разбирается в металлургии, но терпеть не может затянутых презентаций автоматики. Если ваши инженеры будут сорок минут показывать ему графики давления, он заскучает. А когда Степан Яковлевич скучает, подписание контрактов затягивается. Это не для протокола, — улыбнулся советник.
— О, ценим вашу откровенность, господин советник. — С уважением кивнул Герхардт. — Мы сократим техническую часть до пяти минут. Сразу перейдем к демонстрации прочности шва под нагрузкой. Это выглядит… монументально.
— Вот и отлично, — Стрелец сделал пометку в блокноте.
В этот момент массивная дубовая дверь приоткрылась, и на пороге показалась секретарша.
— Господа, простите, что вмешиваюсь, но я вынуждена вас прервать. Господина советника просят подойти к телефону. Срочно. Это из посольства.
— Приношу свои извинения, — Стрелец поднялся из-за стола, внутренне поджимаясь.
— Разумеется, господин советник, — доктор Герхардт вежливо поднялся вслед за ним. — Телефон со спецсвязью в вашем распоряжении в первом кабинете направо по коридору. Фрау Линда вас проводит.
Стрелец следовал за фрау Линдой по коридору, интерьер которого наглядно демонстрировал буржуазную стабильность и веру в научно-технический прогресс. Из огромного панорамного окна открывался вид на зеркальную гладь Рейна и уходящие за горизонт заводские трубы. «Что же там за срочность такая, что они оторвали меня от столь важных переговоров?» — спрашивал он сам себя.
А вот и комната спецсвязи концерна. Подождав, пока за секретаршей закроется дверь, советник набрал номер родной приемной.
— Константин Иванович, слава Богу, это вы! — раздалось на том конце провода.
«Если аккуратная педантичная Царева вспомнила Бога, значит, дела действительно швах!» — подумал он, крепче сжимая тяжелую трубку.
— Серафима Павловна, я полагаю, повод стоил того…
— Лучше бы его не было, а вы от меня неделю ничего не слышали, — призналась Царева. — У нас ЧП.
— Только не говорите мне, что потеряли кукол Образцова и балалаечников Зыкиной.
— Хуже. Все гораздо хуже, Константин Иванович.
— Серафима Павловна, у меня действительно мало времени. Доктор Герхардт ждет.
— Министерство культуры полностью упустило вопрос с кормежкой артистов. Шестьсот человек в Дортмунде остались без питания.
— Ну так пусть сходят в ближайший ресторан, какая проблема… Простите, — Стрелец осекся, мгновенно поняв, что дал маху. На немецкие рестораны у советских работников сцены элементарно не было денег. Скромных командировочных, которые им выдадут в лучшем случае через пару дней, едва хватало на копеечные сувениры, капроновые чулки, косметику и небольшие подарки родственникам. — Простите Серафима Павловна, не подумал, — тихо добавил он.
— Ладно, чего уж, — неожиданно миролюбиво ответила Царева. — Все мы здесь сейчас на взводе. Но надо что-то решать. Но делать-то что-то надо, Константин Иванович. Шестьсот голодных ртов — это вам не шутки.
— Но вы же не думаете, что даже если я сейчас сорвусь с переговоров и кинусь в Дортмунд, то смогу их всех накормить пятью хлебами.
— Ну, об этом я вас пока не прошу, — многозначительно парировала она. — На ближайшие сутки мы вопрос закрыли. Игорь Прокопьевич помог через свои… каналы. Но что делать дальше, не знает никто. Если эта история дойдет до журналистов, пиши пропало.
— Дорогая Серафима Павловна, не переживайте, — Стрелец почувствовал, как на том конце провода секретарь буквально сжала челюсти от напряжения. — Я что-нибудь придумаю.
«Какой абсурд: серьезные и влиятельные люди трясутся над графиками поставок, — думал он, возвращаясь в конференц-зал. — Выстраивают идеальный немецкий порядок на производстве. И даже не подозревают, что прямо сейчас, в тридцати километрах отсюда, в Дортмунде, их великий газовый контракт может встать под угрозу просто потому, что какой-то советский чиновник-недотепа из Минкульта забыл выписать талоны на сосиски для оркестра Силантьева. Великая геополитика часто спотыкается о банальную человеческую безалаберность».
Допустить мысль о том, что это была не просто халатность, а преднамеренное вредительство, Стрелец пока не решался.