Страница 43 из 79
— Марфа, скажи мне, нет, самой себе скажи, как ты могла?
В его голосе не было ни упрека, ни сожаления, ни гнева — только лишь одно сплошное равнодушие. От этого мертвенного тона ей становилось еще страшнее.
— Юрочка, мы не можем вот так вот просто делать вид, что ничего не происходит, — настаивала она в надежде спровоцировать мужа на скандал.
— Ты… — у него не было сил даже назвать ее по имени, настолько сильно предательство собственной жены подкосило посланника. — Ты… хочешь, чтобы я тебе объяснил, что ты натворила. Разве Кузнецов еще не сделал этого? У тебя есть хотя бы какие-то крупицы совести?
Марфа Григорьевна почувствовала, что муж начинает заводиться. Еще немного, и она его дожмет.
— А что тут такого, — бессовестно уставившись на него, продолжала супруга. — Я ж не каким-то там врагам! А нашим, советским… немцам!
— Сука! — голос Ледникова сорвался на визг. — Сука! Ты опозорила мою фамилию! Ты сломала мою карьеру! Ты Родину продала! Сколько они тебе заплатили? Ты про сына нашего подумала? Куда он теперь? На стройки народного хозяйства? Ты его к этому готовила? Мразь… Я тебя из дерьма вытащил, мир тебе показал, а ты в шпионов решила поиграть! Чем они тебя купили?
— Молодец! — Марфа Григорьевна торжествовала: она наконец добилась своего.
— Еще и к Зотову этому полезла! Какого черта он тебе сдался? Тебе что, не хватало жертв без волосатой руки в Политбюро. Так нет, решила, что стала владычицей морскою! Небось, перлась навстречу к врагу и представляла, как едешь в посольском лимузине, дура!
— Может, теперь поговорим? — спокойно предложила она.
— Да иди ты со своими разговорами в… штази!
— Давай, Юрочка, давай, выскажи все, что думаешь! Я послушаю, а потом слушать будешь ты.
— Поучать меня вздумала! — зарычал он.
Неизвестно, сколько бы еще продолжалась эта полная отчаяния перепалка, если бы Марфа не сделала то, что сделала.
Она тяжело поднялась со стула, медленно ушла в спальню и вернулась оттуда с обычным целлофановым пакетом. Женщина небрежно бросила его на стол.
— Что это? — удивленно спросил Ледников.
— Посмотри, — равнодушно предложила она.
Юрий Антонович заглянул внутрь.
— Что это такое? — искренне изумился он, меняясь в лице.
— А ты не догадываешься?
— Нет! — Ледников поднял взгляд на жену.
— Ну, Юрочка, не будь ханжой, — Марфа Григорьевна цинично усмехнулась. — Это всего лишь милые материальные свидетельства того, чего ты мне дать так и не смог.
Он все еще до конца не понимал, что она имеет в виду. Сама же Марфа прекрасно знала: каждое слово, сказанное в этой квартире, внимательно слушают и записывают на магнитную пленку. И от этого осознания она испытывала такое извращенное наслаждение, какого не знала никогда в жизни.
— Не нравится? — продолжала она, глядя на его побелевшее лицо. — Мне вот тоже многое не нравилось… Вот… нашла замену. На этом меня и подловили.
— Ты… Ты…
Он смотрел на нее и не узнавал собственную жену. Перед ним стояла совершенно чужая, незнакомая баба.
— Так ты все это время обманывала меня? — он поспешно перевел гнев в плоскость семейных отношений.
— Нет, дорогой, — Марфа холодно покачала головой. — Это ты обманывал и себя, и меня.
В комнате установилось гнетущее молчание. Даже при том, что их взгляды на совместную жизнь никогда особо не совпадали, ни один из них не мог вообразить подобной развязки.
— Ты, Юра, посмотри правде в глаза, — отстраненно произнесла она. — В том, что произошло, виноваты мы оба.
— Не смей!
— Не смеши меня! — Марфа резко подалась вперед. — Давай лучше думать, как нам теперь выкарабкаться из этой ямы с дерьмом, в которую нас столкнула жизнь.
* * *
Серафима Павловна Царева испытывала сильный дискомфорт. Ее дико раздражало, что она оказалась на периферии событий и ничего не знает о происходящем в посольстве. Басов буквально не вылезал из кабинета Истомина. О чем они там шушукались с утра до вечера, секретарша не имела представления и понятия не имела, как подступиться, чтобы разузнать хоть что-то.
Обычно спокойный Кузнецов теперь бегал по коридорам как заведенный. Впрочем, все остальные коллеги в эти дни тоже работали с удвоенной нагрузкой. А вот посланник Ледников передвигался по зданию словно привидение и был бледнее моли. На вопросы он отвечал невпопад, а некоторые и вовсе игнорировал. От его привычного высокомерия остались рожки да ножки.
Царева решила выпить кофе в компании жены советника Басова.
— Альбиночка, здравствуйте! Как поживаете? Давненько я от вас ничего не слышала, — секретарша посла с приветливой улыбкой прижала трубку к уху.
— Ой, Серафима Павловна, я так рада вас слышать, — отозвалась Альбина. — Сама все собиралась набрать. Как вы поживаете? После того дурацкого женсовета не было времени даже переговорить по-человечески…
— И не говорите… Все-таки такого от Марфы Григорьевны никто не ожидал, — многозначительно вздохнула Царева.
— А мне ее как-то даже жалко, — призналась Альбина. — Такая вся важная была, надутая — прямо гусыня-гусыня… Судьбами человеческими крутила, как картами. А тут — бац! — и все перевернулось.
— Верно вы заметили, Альбиночка. Может, выпьем по чашечке кофе?
— С удовольствием, — согласилась жена советника.
— Тогда через час на нашем обычном месте?
— Договорились. До встречи.
Альбина быстренько освежила макияж, надела джинсы, бежевую водолазку и рыжие «казаки», повязала на шею элегантную шелковую косынку в стиле Hermès: в центре ее композиции переплетались кавалерийские стремена, кожаные ремни и старинные пряжки, а по углам красовались силуэты породистых лошадей в парадной сбруе.
Серафима Павловна искренне восхитилась внешним видом Альбины. Молодая женщина органично вписывалась в требовательный боннский пейзаж и казалась его неотъемлемой частью, как будто родилась и выросла в этом городе. «Вот что такое врожденный вкус и воспитание», — подумала Царева.
— Эспрессо, пожалуйста, и стаканчик воды, — Альбина кивнула подошедшему официанту.
Не дожидаясь напитков, женщины весело защебетали. Как оказалось, им действительно было о чем поговорить.
— Альбиночка, я слышала, вы хотите показать немцам искусство наших модельеров? — Царева начала издалека.
— От вашего проницательного взгляда ничего не скроешь, Серафима Павловна! — рассмеялась Альбина. — Но это пока так, на уровне фантазий.