Страница 26 из 79
— Н-нет, — она подошла к столу и тяжело опустилась на стул. В этот момент весь ее шарм куда-то исчез, будто выветрился из открытого флакона.
— Рассказывайте, Марфа Григорьевна! — бесстрастно предложил он.
— Но о чем? — она все еще надеялась, что это недоразумение, а внезапное появление полковника не имеет никакого отношения к ее делам со штази. Да и они, как она считала, уже остались в прошлом.
— Марфа Григорьевна, заметьте, я не стал вызывать вас в посольство, привлекая внимание коллег вашего мужа. Я пришел к вам сам.
— Что вам нужно? — до нее наконец стало доходить, что ничего еще не кончено.
— Предлагаю вам поработать на благо Родины!
— Кофе хотите? — растерянно спросила она, не зная, что ответить.
— Давайте сначала закончим деловую часть, — настойчиво произнес полковник. — Рассказывайте, Марфа Григорьевна. И для вас же лучше, если вы это сделаете здесь и сейчас!
Марфа Григорьевна спрятала лицо в ладонях. Ей было стыдно и страшно. Но этот тихий разговор на собственной кухне все же был лучше, чем если бы ее допрашивали в каком-нибудь подвале. Она не знала, в каком именно и был ли вообще такой в посольстве, но живо представила себе допрос с пристрастием — с пытками и уколами «правды». Все ее мелкие и не очень грехи вихрем пронеслись в голове. Она покраснела еще больше.
— Вам стоило сразу прийти ко мне, — почти ласково сказал Кузнецов.
— К вам?.. — Ледникова зарыдала. Некрасиво — в голос. Ее плечи подрагивали, тушь размазалась, а роскошная новая прическа опала.
Кузнецов не стал утешать женщину — для предательницы у него не было добрых слов. Он не видел никаких мало-мальски приемлемых оправданий ее поступку. Она преступила черту не под угрозой собственной жизни или безопасности близких. К этому итогу ее привели банальная распущенность и глупость. Сообщи она полковнику о попытке вербовки вовремя, их с мужем, скорее всего, просто отозвали бы в Союз, но это спасло бы ее честь и репутацию.
— А теперь уже изменить ничего нельзя, — полковник озвучил фрагмент своего внутреннего монолога.
— Игорь Прокопьевич, — похоже, Ледникова взяла себя в руки. — Я могу как-то… подумайте сами… ну какая из меня шпионка?
Кузнецов равнодушно смотрел на женщину. Он не хотел ей подсказывать. Она должна была сама сказать все, что думает и хочет по этому поводу.
— Я могу как-то… что-то… сделать, чтобы исправить эту… ошибку?
Он не стал объяснять ей разницу между предательством и ошибкой, да и не за этим сюда пришел. Ледникова нужна была ему для дела. А морально-этический и юридический аспекты будут рассмотрены после окончания высокого визита.
— Первое, я должен знать все о ваших контактах с… Не напомните, кто именно вас завербовал?
— Штази, — едва слышно ответила она.
— На чем подловили? — Кузнецов прекрасно знал ответ, но это был один из его проверочных вопросов.
Марфа Григорьевна покраснела еще сильнее, поднялась со стула и быстро ушла в спальню.
— Вот, — она плюхнула на стол пакет с игрушками для взрослых.
Кузнецов не стал наслаждаться замешательством и стыдом женщины. Эту часть своей работы он не любил.
— Марфа Григорьевна, вы не стали исключением. Девять из десяти попадаются на крючок благодаря подобного рода интересам.
— Так вы знали⁈ — она посмотрела ему прямо в глаза. — Господи, какая же я дура!
— Не спорю.
— Чего вы хотите?
— Вы продолжите отношения со своими кураторами, но отныне — ни одного слова без моей санкции… И постарайтесь вспомнить все, что вы успели им сообщить. Все — до последнего слова! Вот вам бумага, вот ручка — пишите!
Ледникова старательно перечисляла свои «подвиги».
— Даты, места, содержание, — требовательно подсказывал ей советский резидент.
— Ну вот, кажется, все, — она протянула написанное.
— Вот и хорошо, — Игорь Прокопьевич пробежался глазами по бумаге.
— Что мне теперь делать? — растерянно спросила она.
— Продолжайте заботиться… о муже, — не сдержался Кузнецов.
— То есть я…
— То есть вы останетесь на свободе и даже в Бонне… Пока…
— Благодарю вас…
— Второе, я должен знать о каждом движении вашего супруга, — равнодушно произнес Кузнецов.
— Да как вы смеете, Юрий Антонович — второе лицо…
— Марфа Григорьевна, вы ничего не перепутали? — от ярости Кузнецов даже приподнялся со стула.
— Простите.
— Я дам вам офицера для связи, — жестко сказал полковник и по рации приказал Дорохину подняться в квартиру.
— Повторяю, я должен знать каждый шаг Ледникова еще до того, как он о нем подумал! Понятно?
* * *
Альбина разбирала подарки, которые муж привез из Москвы. Больше всего она обрадовалась книгам для Танечки. Дочка росла, и Альбина хотела, чтобы девочка побольше читала. В семье ее родителей была огромная библиотека, благодаря которой она сама познакомилась не только с мировой художественной классикой, но и с натуралистическими рассказами о животных Африки, с мифами народов мира. Последнее, конечно, дочке было еще рановато, а вот «Волшебник Изумрудного города», «Алиса в стране чудес» или «Книга джунглей» Киплинга подходили как нельзя лучше.
— Басов, какой ты молодец! — она ласково коснулась щеки мужа. — Если б, конечно, не расстояние и сложности с перелетом, я бы попросила тебя привезти нам «Детскую энциклопедию».
— Прямо всю? — Стрелец вспомнил, что это многотомное собрание стояло у его бабушек и дедушек и было настольным справочником его собственных родителей, когда те сами еще были детьми.
— Костик, не придирайся, наша Танечка — очень способная девочка. Не хотелось бы, чтобы она что-то пропустила.
— Да ладно, Альбинка, у нее вся жизнь впереди, успеет.
— Что она успеет, а что не успеет, зависит от нас, от родителей, — глубокомысленно изрекла жена. — Кстати, как там Москва? Как мама с папой? Домой заходил? Кого видел?
— Альбинка, ты забросала меня вопросами… Родители нормально, скучают по тебе и Татке. Папа твой все такой же громогласный и безапеляционный. Все знает, во всем разбирается лучше остальных!
— Басов, даже не начинай. Папа у меня самый-самый! Так что извини…
— Дорогая, я не хотел никого обидеть, просто за то время, что мы здесь, немного отвык от его шумной манеры, — Стрелец дал заднюю. — К Брежневу вот ездили…
— К кому? — глаза Альбины округлились от удивления.
— К Леониду Ильичу, — скромно ответил Стрелец.
— Ой, да ладно, не переключай тему, — не поверила она.
— Серьезно…