Страница 68 из 89
Глава 47
Взрыв как удар кувалдой по грудной клетке, по вискам, по каждой косточке. Я даже не понимаю, что произошло, когда мир опрокидывается, и мраморный пол врезается в мои колени. Свечи гаснут все разом — будто кто-то задул их одним гигантским вздохом. В ушах гул, будто внутри меня сейчас целый аэродром. А потом — тяжесть. Горячая, родная, до боли знакомая тяжесть Рената, который накрывает меня своим телом, вжимает в холодный камень, закрывает собой от всего, от всего…
Я чувствую его дыхание на своей шее. Оно сбивчивое, резкое. И запах — его парфюм, смешанный с гарью, с металлом, с чем-то колючим, что летит в воздухе. Он что-то кричит, но я слышу его словно сквозь толщу воды. Только когда он хватает меня за подбородок и поворачивает к себе, я вижу его глаза — бешеные, огромные, с красными прожилками, и в них — страх… Не за себя. За меня…
— Дагмара! Ты цела?! Отвечай!
Я пытаюсь кивнуть, но шея не слушается. Только выдыхаю:
— Да…
Он поднимается, резко, хищно, вмиг устанавливая контроль над пространством. Прислушивается. Там, снаружи не просто шум. Это ад. Крики, звон разбитого стекла, сухой треск очередей, похожий на ломание сухих веток… И снова — взрыв, уже ближе, от которого вибрирует пол, и с потолка сыпется белая пыль, оседая на его пиджаке, на моем платье, в волосах, словно бы мы разом становимся старше и это седина...
Он тянет меня к окну, рвет шторы — под ними бронированная панель, глухая, безжалостная, как стена. Ренат бьет по ней кулаком, раз, второй — бесполезно. Его лицо искажается гримасой бешенства, но он тут же берет себя в руки. Поднимает голову к потолку. Там, в углу, почти неразличимая в темноте вентиляционная решетка. Широкий проем.
— Туда, — голос его — сталь. — Сможешь?
Я смотрю на эту высоту. Сердце — где-то в горле, колотится так, что я слышу его рикошет по зубам. Киваю неуверенно, но очередная автоматная очередь заставляет не сомневаться. Потому что выхода нет…
Он подхватывает меня за талию, приподнимает, будто я ничего не вешу. Его руки сильные, но я чувствую, как дрожат пальцы, как он боится меня уронить, упустить. Я цепляюсь за край решетки, сдирая кожу с ладоней — острая боль обжигает, но я ее почти не чувствую. Подтягиваюсь, вжимаюсь грудью в холодный металл, проволока поддается с хрустом, и я протискиваюсь в узкую трубу.
— Лезь! — кричит он снизу. — Я за тобой!
Тесно. Темно. Запах пыли, старого железа, а еще тянет гарью, едкой и удушливой. Я ползу на локтях, колени раздирают ткань платья, но я не чувствую боли, только страх, только желание двигаться, только его дыхание сзади, его руки, почти касающиеся моих ног. Он подгоняет меня короткими, резкими командами.
Не думаю о том, что паника начинает душить. Я никогда не знала о том, что боюсь узких пространств. А сейчас ловлю себя на ощущении, что до смерти боюсь здесь застрять, задохнуться. И лишь его голос дает силы концентрироваться на движении…
— Направо! Сворачивай! Глубже!
Я поворачиваю, и труба расширяется, можно встать на четвереньки. Где-то внизу — голоса, обрывки фраз, и снова стрельба. Я замираю, прислушиваясь, и он тоже замирает — я чувствую, как его ладонь ложится на мою лодыжку, сжимает.
— Тихо, — шепчет он. — Под нами кто-то есть…
Мы сидим в этой железной кишке, и я слышу, как Ренат дышит — тяжело, прерывисто, как я сама. В нашем дыхании все сразу — страх, ярость, отчаяние…
Оглядываюсь. Мы в тупике. Дальше — сплошная стена, изогнутая труба, которая уходит в никуда. Только решетка сбоку, выходящая в темный коридор, но там — пустота, безлюдье, и запах дыма. Мы отрезаны…
Ренат садится на корточки, достает телефон. Свет экрана выхватывает его лицо — осунувшееся, жесткое, с глубокими тенями под глазами. Он листает новости, пальцы летают по дисплею.
— Возможно, налет беспилотников, — говорит он — конфликт с Ираном, судя по всему, обостряется. Кто-то спутал координаты, или… — он думает, — с другой стороны, почему автоматные очереди?
Тяжело вздыхает. Я всхлипываю, понимая, что теряю самообладание…
Сжимаюсь в комок. Меня колотит. Мелко, отчаянно, так, что я не могу остановиться. Зубы стучат, я вжимаю голову в плечи, и только чувствую, как он пододвигается ближе, его рука на моем затылке, притягивает к своему плечу…
— Тихо, тихо, — шепчет он. Голос его уже мягче, теплее. — Просто переждем для перестраховки.
Парфюм, смешанный с мужским потом, с пылью, с его живым теплом. Запах защитника. Он гладит меня по голове, по плечам, успокаивает…
Темнота сгущается. Только экран телефона иногда вспыхивает, но он уже не смотрит в него, просто держит меня, прижимает к себе. Его пальцы скользят по моей шее, касаются ключицы, тонкого ремешка платья. Сначала — просто успокаивая. Потом — иначе…
Я чувствую, как его ладонь ложится на мою спину, притягивает ближе. Его дыхание становится глубже. Он наклоняется, и его губы касаются моего виска — легонько, спрашивая разрешения. Я не отстраняюсь. Я жду. Я хочу…
— Дагмара… — вся боль, все отчаяние этого вечера, и еще что-то древнее, жгучее, что не дает мне дышать сейчас в его голосе.
Я поворачиваюсь к нему. Наши взгляды встречаются. В темноте его глаза — два угля, в которых горит пламя. Он ждет. Я делаю выбор — не головой, всем телом, всем нутром. Я сама тянусь к нему, сама касаюсь его губ своими…
Поцелуй — как первый глоток воды после пустыни. Он голодный, жадный, почти злой. Его руки вжимают меня в себя так сильно, что я чувствую каждую косточку его тела. Я отвечаю — не думая, не сдерживаясь… Я вцепляюсь в его плечи, в ткань пиджака, которая успела пропахнуть гарью и дымом, но под ней — его кожа, горячая, живая...
Он отрывается на секунду, проводит большим пальцем по моей нижней губе, словно проверяя, что я настоящая. И снова целует — уже мягче, но так же глубоко, так же отчаянно. Его язык касается моего, и по телу пробегает электрический ток. Это осознанный поцелуй…
Он целует мою шею, ключицы, опускается ниже, к плечу, где лямка платья уже сползла. Я чувствую, как его горячее дыхание обжигает кожу, как его губы оставляют следы, которые будут гореть еще долго. Мои руки скользят под его пиджак, сдирают его с плеч — он помогает, одним движением, и теперь только тонкая рубашка, и я чувствую его мышцы, твердые, напряженные…