Бесприданница. Жестокий Кавказ

Глава 34

Дорога до отеля проходит в гнетущей тишине. Я настолько потеряна, что даже не замечаю, как мы доезжаем.

Сулейман не изменяет своим хорошим манерами, помогает мне выйти из авто, придерживает дверь на входе вместо швейцара, демонстрирует всем мой особый для него статус, заходит в лифт первым. Невольно именно сейчас ловлю себя на мысли, что все эти протокольно-церемониальные тонкости еще какие-то месяцы назад были мне предельно чужды. На самом деле, живя даже, казалось бы, вежливой, культурной жизнью, мы даже не догадываемся, сколько есть дополнительных нюансов в том, чтобы держать лицо в высшем обществе до конца. Один неверный жест головой может стать началом твоего падения и сразу обесценит все твои усилия... Инга Львовна была беспощадна в том, чтобы в каждом моем шаге находить сто тысяч «но», которые могли бы меня «простить». Не знаю, насколько я совершенна для протокола королевской семьи Великобритании, но уж среди приторного золотого блеска «Эмирейтс пэлэс» точно выделяюсь в положительном ракурсе.

Сулейман не спешит в кабинет нашего королевского сьюта, а идет за мной. Снова подходит и помогает у трюмо снять многомиллионный жемчуг, который сегодня на коже ощущался чугунной плитой...

— Я не ожидал появления Рената, — он все же начинает тему, которую я боялась и в то же время, которая была неизбежна между нами, — но рад, что он появился и мы переговорили...

Теперь понятно, к чему он подводит. Они поговорили... И судя по тому, что Ренат был с Малихой, в отношении отца и сына точно ожидается потепление...

— Они хорошо смотрятся, — выдавливаю я из себя.

Наши взгляды встречаются в отражении зеркала.

Губы Сулеймана чуть заметно подрагивают. Он касается моей шеи, ведет к линии роста волос. Медленно-медленно…

— Малиха — милая девочка... Конечно, не ты... Рядом с такой, как ты, Дагмара, любой мужчина заиграет чистым бриллиантом...

Он перемещает пальцы на волосы и аккуратно перебирает.

Вытаскивает одну шпильку за другой. Довольно умело.

— Но ты рядом со мной.... произносит он, чуть наклоняясь, — и этого уже не изменить...

Я молчу, все еще пытаясь поймать ход его мыслей раньше, чем он озвучит их до конца. Это дает хоть какой-то козырь в игре с таким, как Сулейман...

— Ты превзошла все мои ожидания, Дагмар... — шепчет он, вдыхая запах моих волос, — я должен признаться тебе... Их в сущности-то и не было... Я просто хотел разорвать эту вашу обреченную на провал связь с моим сыном... Но получилось так, что... ты раскрылась настолько ярко и ароматно, как самая изысканная роза, что...

— К чему ты ведешь? — я оборвала его поток велеречивых манипуляций.

Сулейман собрал мои волосы рукой, а потом накрутил их на руку и сжал, чуть оттянув голову. Это не было больно, но... Мгновение — и ощущение, что мои тщательно выстроенные личные границы трещат, как неряшливые стежки портного...

Он слишком близко. Непозволительно близко.

— Дело Рената пошло в гору. Он неплохо обосновался в Дубае и я даже вынужден признать, что его затея изначально была хороша... Он смог выкарабкаться из передряги с Капиевым. Ему повезло, что у сукиного сына было много и других конкурентов и врагов. Он перестал морочить голову себе и мне и собирается играть с Малихой свадьбу через полгода. Они уже начали готовиться... Понимаешь, к чему я клоню?

Я молчала. Напряжение между нами нарастало...

— Я бы не хотел, чтобы все испортилось, дорогая... Я про свои нормализованные отношения с сыном... И про его нормализованное отношение к миру... Не провоцируй его.

— Я? Его провоцирую? — в горле защипало. Я приподняла бровь и снова с вызовом посмотрела на Сулеймана через зеркало, — мне кажется, эта претензия как минимум некрасива. Где это я его провоцировала?

Сулейман улыбнулся.

Обманчиво мягко.

— Он смотрел на тебя, Дагмара... — шепчет Сулейман отнюдь не платонически. Я чувствую в его голосе мужскую страсть. И это... пугает... — трудно не смотреть... По-мужски его можно понять, но... я говорю тебе в контексте психологии мужчин... Не дай ему повода... Даже одного процента, Дагмара... Даже одного! Усомниться в том, что мы полноценная пара... Позволить ему ощутить, что есть маневр... Ты поняла меня?

— Если бы я хотела маневров, я бы не стояла сейчас тут с тобой, Сулейман... А была бы с ним... И возможно, Малихи бы рядом не было...

Он усмехается опять.

На этот раз усмешка жесткая...

— Ты стала очень самоуверенной, малышка... Когда птичка только научилась летать, она не знает, сколько опасностей таит небо. Будь осторожна, моя дорогая... Я не хочу, чтобы кто-то поранил твои крылышки.

И сам не хочу их ранить...

А вот это уже прямая угроза...

Я нервно сглатываю... Но беру себя в руки максимально, чтобы он только не увидел мой страх. То, что Сулейман способен на многое, я больше не сомневаюсь...

— Ты не дашь мне упасть, муж, правда же?

Он вдруг вдавливает меня в себя.

Дыхание перехватывает...

— Я ложусь на операцию... — шепчет он мне в шею, — знаешь, зачем, Дагмара?

Я молчу, пытаясь справиться с ужасом того, что он непозволительно близко. Его рука ползет по моему бедру и поднимает юбку.

— Мне принадлежит слишком красивая женщина без мужского внимания... Это плохо... Я хочу исправить это недоразумение. После операции мы сможем...

Он сжимает меня между ног.

Я вскрикиваю и начинаю отбиваться.

— Не нужно...

Не удерживает.

Дает вырваться из его рук и больно впиться бедрами в край трюмо.

Я смотрю на него в позе самообороны...

Он смотрит исподлобья...

— Ты родишь мне еще одного наследника, Дагмара... Я хочу, чтобы ты родила мне сына... Такого же красивого, как ты сама…

— Мы вернемся к этой теме после твоей операции, — максимум, что могу я из себя сейчас выдавить.

Он усмехается и идет на выход.

— Хороших снов, дорогая. И да, за нашим драматичным разговором забыл тебе сказать... Нам какое-то время придется пожить в Абу-Даби. По поводу учебы не волнуйся, я договорился о практике в компании одного и своих друзей. Два месяца там зачтутся у тебя как зачеты и экзамены... Тем более, что все учителя тебя хвалят...