Страница 31 из 56
Глава 7
Вендис вошла в нашу комнату как раз тогда, когда я успела вдоволь пообщаться с дневником и испытывала по этому поводу самые противоречивые эмоции.
Больше всего мне хотелось взять и выкинуть артефакт на помойку, еще и с размаху поддав ему пинка. Затем я подумала, что таким образом кто-то сможет его найти, после чего либо дневник его прикончит, как едва не поступил с Эрго и Кайром, либо обнаруживший станет свидетелем моей письменной истерики.
Поэтому лучше сжечь дневник в демоническом Темном пламени.
Правда, таким я не обладала, но решила, что уж что-нибудь придумаю. Потому что мой невидимый абонент выбесил меня так, что сил моих больше не оставалось его терпеть!
Причем исключительно своим молчанием.
К этому времени я уже стала догадываться, что если по моим написанным строчкам пробегала туманная магическая дымка, а затем они становились будто впечатанными на странице дневника, то это могло означать, что на той, другой стороне их прочитали.
Другого объяснения у меня не нашлось, а это показалось вполне логичным.
Так вот, прочитав все то, что я ему написала, дневник не спешил мне отвечать, хотя я уже битые полчаса валялась в пустой комнате, дожидаясь его реакции, а еще дополняя и выплескивая на страницы артефакта свои эмоции.
Как я оказалась в своей комнате в одиночку? Все просто.
Так уж вышло, что после урока у магистра Дорна я все же явилась в лазарет, сказав Аленоре, что справлюсь сама. После чего прихромала, и даже не через портал, который никто не спешил для меня открывать.
По дороге порадовалась, что никто меня не донимал. Старший курс был занят – кажется, пришла их очередь отдуваться на стадионе у магистра Грума, так что Кайру сейчас было не до меня, а Шейнар, наверное, уполз в свою нору зализывать вчерашние травмы.
Увидев мою кровавую повязку, а потом и разошедшуюся рану, целительницы пришли в полнейший ужас. Заявили, что мне было велено не тревожить ногу и держать ее в полном покое. Поэтому бежать в главный корпус, чтобы успеть на занятие, не следовало, и ни к чему хорошему это не привело.
В общем, мне выдали официальное разрешение не идти на следующую пару, после чего заново перебинтовали рану и отправили отлеживаться в своей комнате, чем я и занималась.
А заодно написала в дневнике целое сочинение.
- Я к тебе по-доброму, а ты вот как со мной! – в сердцах заявила я молчаливому артефакту, когда мое терпение лопнуло окончательно.
Потому что строчки уверенно впитывались, зато ответа на мои философские трактаты на тему «Что это означает – избавиться от Шейнара Корвина?» так и не появлялось.
Наконец, когда я всерьез принялась размышлять, пусть и чисто теоретически, как избавиться от артефакта, произошло сразу две вещи.
Первая – дневник все-таки снизошел до ответа, но два появившихся предложения смотрелись донельзя убого под моими полутора страницами размышлений и описаний того, как прошел мой день.
Дневник сообщал мне следующее (что тоже было по большому счету возмутительно):
«Вендис не должна приближаться к Шейнару Корвину, проследи за этим! И сама не вздумай в него влюбляться, иначе произойдет катастрофа».
- И точно, в драконью топку тебя! – в сердцах заявила я, хотя драконы в нашем мире давно уже вымерли.
А вот дружба и человеческая симпатия нет, потому что явившаяся переодеться перед мероприятием на плацу Вендис пришла в ужас, увидев мою перебинтованную ногу. Принялась расспрашивать, что произошло, кругля глаза во время моего рассказа об испытаниях на стадионе и моем героическом «подвиге» на полосе препятствий.
Затем спросила, как прошел урок у магистра Дорна и такой ли он зверь, как все о нем говорят. Этот преподаватель будет вести у них другой предмет, и она уже наслышана о его строгости.
- Все было хорошо, – улыбнулась я. – Мне пришлось выйти к доске, и я рассказывала историю появления Разломов. Упомянула источники, и магистру Дорну такое пришлось по душе. Судя по всему, ему нравится точность.
Откуда я все это узнала, говорить не стала. Мне бы еще самой понять!
- Я как раз дошла до момента запечатывания Врат, – продолжала я, – но к этому времени магистр Дорн был уже настолько доволен моим ответом, что даже не захотел слушать о магах, которые закрыли первый Разлом. Хотя я собиралась назвать ему имена тех двоих, кто пожертвовал своими жизнями и добровольно ушел в Темный мир…
На этих словах с Вендис что-то произошло, и я не договорила.
До этого соседка преспокойно сидела на стуле, слушая рассказ о моих приключениях. Кажется, затем собиралась поведать о своих, но внезапно покачнулась, и ее лицо принялось меняться.
Мне показалось, что на Вендис словно набежала грозовая туча – ее кожа посерела, черты лица заострились, глаза запали, а в них появилась могильная чернота. В самой комнате моментально похолодало, и я…
Я инстинктивно отшатнулась, а к моим рукам прилила магия, причем я так и не разобрала, какая именно, – но сильная и разрушительная, я это почувствовала.
После чего…
Ну да, все закончилось.
Тьма отступила, словно ее не было и в помине, и могильный холод тоже пропал без следа. Глаза у Вендис стали обычными, серыми, и она даже улыбнулась через силу.
Сказала мне, что после того ужасного несчастья в ее прошлой академии у нее время от времени случаются приступы мигрени.
Накатывает и проходит.
Вот и сейчас как раз накатило, но уже прошло.
- Так на чем мы остановились? Там что-то было про Врата, – фальшивым голосом произнесла она. – Лири, а что это у тебя?!
И уставилась на все еще крутившиеся вокруг моих ладоней темные вихри.
- Это? – хриплым голосом переспросила я, все еще пытаясь прийти в себя, а заодно разобраться в том, что на самом деле произошло. Посетила ли Тьма нашу комнату или мне все почудилось? – Как видишь, у меня все-таки имелась причина поступить на факультет Теней.
Потому что магия, которую я успокоила, а потом и втянула обратно в свои ладони, оказалась Темной, каким бы странным это ни оказалось. И породила ее именно я, в этом не было никаких сомнений.
Вопрос стоял только в том, как мне такое удалось.
Как раз об этом и спросила у меня Вендис, уставившись на меня своими нереальными глазами. Правда, Тьмы в них на этот раз я не заметила. Они были просто… странными.
- Временами со мной такое случается, – отозвалась я уклончиво. – Накатывает и проходит. Вот и сейчас прошло.