Глубже моря любви

Дальше пир, что устроил мой иранец продолжился. Нам произносили красивые тосты, пожелания и объявляли о подарках, официанты постоянно сновали между столами, внимательно реагируя на заказы гостей. Музыка лилась на площадке и через ограждения, наполняя всю округу атмосферой праздничного настроения.

Пока народ танцевал, как бы между делом и параллельно происходящему, подружки невесты не только помогали мне выбраться из-за стола в дамскую комнату попудрить носик, но и походу праздника крошили сахарные плотные головы на нас с Зхубином.

- Не отряхивайся! - несколько раз сквозь зубы предупреждал меня муж.

- Но на меня скоро слетятся все осы и мухи острова Киш!... Давай немного разомнем ноги. Я устала сидеть. Нашему ребенку пора погулять! Да и пора бы чуть-чуть уединиться и отдохнуть от сотен глаз...

Зхубин, сделав знаки охране, подал мне руку.

Покинув развернутый на побережье шатер с гостями, мы прошли дальше - за территорию отеля, принадлежащего арбабу Рахнаме, по берегу Персидского залива - куда глаза глядят!

Я сняла туфли на каблуке, наслаждаясь пусть и в чулках соприкосновению с сырым песком и, давая отдохнуть ногам, при этом поддерживала длинный подол кружевного платья, украшенного жемчугом, по легенде добытого на острове Киш.

Шаль трепал ветер, срывая с меня хиджаб и играя светными длинными локонами, утром усердно и аккуратно накрученными и уложенными стилистами.

- Здесь все начиналось! - прошептала я, жмурясь от ярких и горячих лучей весеннего солнца, неспешно клонившегося к закату.

- Помню, как сбежала из ванной комнаты. Спрыгнула из окна второго этажа на крышу, потом сиганула в бассейн. И до сих пор не понимаю, как не убилась?!

- Ты - моя бесстрашная и самая любимая на свете Михаэля! Я сам иногда поражаюсь твоим выходкам. Но без них ты - не ты! А я люблю тебя со всеми этими приложениями, дополнениями...

- И прибамбасами!

- И с ними тоже. Для меня все началось гораздо раньше. В Анталье. Когда нас вместе столкнуло само провидение и мои секьюрити обезвредили тебя, приняв за шахидку-смертницу.

- Ага. Мордой в мраморный пол. Я понимаю, если бы на мне была куча одежды, под которой можно скрыть взрывчатку. Но кроме трусиков, бюстгальтера и топа, заправленного в короткие шорты - джинсовки, плюс сандалии, я в тот день ничего не надела в дорогу!

- Ты каждый раз вспоминаешь лишь этот момент. Мордой в пол. А то, как я почувствовал твою грудь на своих мышцах и ощутил незабываемый потом запах свежести от светлых волос, опутавших мое лицо паутиной на несколько мгновений, ты знать и ощущать не могла! Потом была Иордания и твои непослушные длинные пряди по ветру, вырвавшиеся из хиджаба и взволновавшие мужскую часть Петры в день твоего посещения древнего города. Позже я украл тебя в Кередже и уже не хотел никуда от себя отпускать.

- Но отпустил... А я вернулась.

- Потому что поняла главное!

- Люблю тебя.

- А я тебя, еще глубже и сильнее.

- Знаю.

- Мы возвращаемся к гостям. И мои чувства к тебе, дорогая Михаэля, глубже целого моря любви.

- Как красиво звучит! Я вчера во время перелета из Тегерана писала подругам письмо и повторила твои слова.

- Мистика какая-то. Столько совпадений. Мне все время чудится, что я переживаю этот момент нашей свадьбы повторно! Будто уже все видел и знаю наперед, как мы будем с тобой счастливы! Как я оберегаю твой каждый шаг и день. Потому что ты - моя жизнь и счастье...

Зхубину не дали договорить.

Боковым зрением я заметила, что охрана засуетилась. Мы приблизились уже к отелю, но пока не к самой площадке для празднования свадьбы.

- Мишико, я прошу прощения. Дочка, своди меня, пожалуйста в дамскую комнату. А то я как-то не ориентируюсь. - услышала я извиняющийся тон мамы.

Коротко переведя со словацкого мужу, что сказала мне его теща, тут же получила согласие.

- Иди, моя любовь! Масуд и Махди, сопровождайте!

- Еще чего! Прикажи им нас поддержать над унитазами. А то не справимся. Бред несешь!

- Тогда я сам пойду с тобой!

- Нет, нет и нет! До женского WC мы дойдем двадцать метров и без охраны! - возразила ему и, дав удобно взять меня за локоть новоявленной тёще иранца, заспешила с ней, куда приспичило.

- Не хотела при Зхубине тебе говорить... - зашептала она таинственно.

- Что такое? Тебя кто-то обидел?

- Что ты! Все такие приветливые, услужливые... Красивое торжество. Люди празднуют... И с папой все хорошо в санатории. Ему нравится. Буквально десять минут назад созвонилась и пообщались. Мишка! Там - нас Пайам ждет. Я же его еще по Мальте запомнила. Подошел как-то сбоку, будто стесняется и не хочет, чтобы его видели другие, и попросил, чтобы тебя привела к туалету и подождала. Я удивилась, что дядя не пригласил племянника... Ему надо тебе что-то срочное сказать. А в WC мне пока не хочется.

- Ох. Не хотела я с Пайамом вообще встречаться после Кереджа, но лучше теперь объясниться - раз и навсегда. Тебе необязательно меня ждать. Иди, мамичка! Выслушаю его и приду на площадку.

Бросив взгляд на наш с Зхубинов свадебный стол, я сначала смутилась. Среди подруг невесты и разговаривающих между собой их знакомых ко мне спиной сейчас стояла почти моя копия! В белом с песочным отливом и украшенном дорогой вышивкой, с изысканной отделкой жемчугом платье. Ее длинные и такие же по оттенку, как мои, волосы чуть выглядывали из под покрывавшей голову шали...

"Двойник?" - промелькнула догадка, но шагнувший из тени цветущих кустарников Пайам с руками, засунутыми в карманы, будто что-то прячущими в совсем непраздничной дишдаше, и его странный, какой-то потерянный и в то же время недобрый взгляд отвлекли...

________________

Сноска к главе:

*مادر خردمند (mādar-e kheradmand) — «мудрая мать». Употребляется на фарси как уважительное обращение к старшей женщине, не обязательно родной матери.