Персонаж

Аноним

Martis вернулся в беседу.

Этот чат мне всё время напоминал одну из тысячи групп психологической помощи. Это было что-то типа собрания анонимных алкоголиков, потенциальных самоубийц, людей с различными фобиями или наркоманов. Но всё было гораздо хуже. Мы были писателями. Писателями, поэтами, музыкантами, было даже несколько актёров. У каждого был свой ник, творческий псевдоним, на каждом словно была надета маска, чтобы другие никогда не увидели здесь настоящих людей. Здесь ты мог быть тем, кем не являлся в реальной жизни, мог делиться новыми историями, классными фотографиями, хорошей музыкой. Мог получать похвалу или критику от таких же ноунеймов, как и ты сам.

И давайте представим обычный интернет-чат, как что-то реальное, как одну из таких анонимных групп, где люди, собравшись в круг, сидят на стульях, скрытые ото всех своими масками и псевдонимами.

Всё завертелось с появлением Лукаса. Он сразу отличался от всех нас. Он был слишком нормальным. Он не ходил по психиатрическим клиникам, не был феминистом, не принимал таблетки, не истерил, не нарывался на конфликты, как большинство сегодня собравшихся здесь. На его лице была надета маска кролика, над головой торчала пара белых ушей, под которыми едва просачивались светлые волосы. Новеньких здесь обычно называют «свежим мясом» и набрасываются, словно стая голодных собак, но с Лукасом всё было иначе. Он сразу завоевал доверие большинства. Сумел даже подружиться с Евой, что было очень непросто.

Ева всегда говорила о себе в мужском лице и была радикальной феминисткой. При любом упоминании о неравноправии она закатывала скандал и растворялась в пустоте, покидая чат. У Евы был небольшой паблик с собственными стихами, где она часто экспериментировала, меняя стиль и жанр. На ней была черная японская маска кота, из-под которой свисали длинные, покрашенные в разные цвета, волосы.

— Я никому не нужен, как автор, – однажды сказала она, тяжело вздохнув.

— Кто это сказал? – спросил Лукас, оперевшись локтями о колени.

— Я.

— А предыстория есть?

— Вся моя жизнь, Лукас, – ответила она.

— Я не согласен, – сказал Лукас, и под его маской можно было заметить слабую улыбку, – кто ещё не согласен?

Решив поддержать Еву, я поднял руку.

— Вот, Мартис молодец, – сказал он, – возьми конфетку в моём кармане.

— Я боюсь найти там совсем не конфетку, – усмехнулся я.

— Лукас, что будет, когда ты склеишь всех наших парней? – засмеявшись, спросила Ева.

— Возьмусь за тебя.

— Ева блять, – вступила в разговор Птиц, – нет, не так. ЕВА БЛЯТЬ!

Птиц – девушка с лёгкими психическими отклонениями, которая порой жаловалась на своего психиатра. Впрочем, жаловалась она на всё подряд – на невкусный кофе, ворчливых прохожих и тупых коллег по работе. Маска совы на ней смотрелась как нельзя лучше. Её дреды доставали до плеч.

— Я не блять, – ответила Ева, – я вообще асексуален.

— Стоит, пожалуй, различать «блять» и «блядь», – усмехнулся Лукас.

Воспользовавшись паузой, я тоже решил пожаловаться на жизнь. Я показал им скриншот комментариев под моим рассказом, где одна мадам высказалась в духе «Написано неважно, скучно, даже занудно. Так подростки на ночь рассказывают друг другу страшилки. Это не литература, а графомания».

— Лол, что? – сразу вступилась Ева. – Дай ссылку на комменты, порубаю всех.

— За Мартиса и двор стреляю в упор, – поддержал Лукас.

— Из чего стреляем? – спросил я, откинувшись на стуле.

— Словами изо рта, – ответила Ева. – Писатели мы или кто.

* * *

Жалобы на себя, как на неудавшегося автора, были здесь нормой. Если у тебя завышенная самооценка, то ты такой себе автор – так считало большинство. Поэтому мы, как анонимные алкоголики, поддерживали друг друга и не давали утонуть в тоннах говна из комментариев от диванных критиков.

— Коллаб хочешь? – однажды спросил меня Лукас.

— Даже не знаю, – ответил я.

— Давай, будет весело, – шёпотом сказал он, наклонившись в мою сторону.

— Коллаб с рассказами, а не с порно же? – также шёпотом ответил я.

— Да, коллаб с историей. Со мной вообще-то всегда весело. Прежде всего мне самому.

— Ну, давай повеселимся, сладкий, – подыграл ему я.

— Я напишу о вас фанфик, – прокомментировала наш диалог Адель – девушка в маске египетского бога.

Martis покинул беседу.

С тех пор мы стали общаться с Лукасом лично, отдельно от чужих глаз.

— Проблема в том, что ты пишешь сказки, – сказал я, – а я больше любовь-кровь-жестокая реальность.

— Ска-а-а-азки.. – протянул Лукас. – Я пишу всякое. У меня есть крипи с расчлененкой, есть эротика, которую я никогда никуда не выставляю, мистика, драма.

— Ладно, ладно. Просто сложилось такое впечатление.

Сам я читал всего пару сказок Лукаса. Помимо сказок, у него была собственная книга, выпущенная через самиздат. Обсудив несколько сюжетов совместной истории, начиная с чудовища, которое заманивает людей к себе посредством красивого голоса и ест их, и заканчивая мясорубкой в заброшенной клинике, мы так ни к чему и не пришли.

— А где ты пишешь истории? – спросил он.

— Обычно в статьях вк. Мне там нравятся большие тире. И автосохранение.

— Я пишу в гуглдокс, ибо там сразу могу дать доступ редактору.

— У тебя ещё и редактор есть?

— Ну, типа того, несколько бета-ридеров, чтобы они сказали, а не говно ли я выдал. Редактор одна и она восхитительная. По башке дает, пинков отсыпает норм.

— Везёт тебе, мой недоредактор приходит раз в год и находит какую-нибудь парашу в текстах.

— Я могу тебе помочь, – вдруг сказал он, – могу увидеть косяки и нелогичности.

— Зная меня, там надо искать логичности, среди кучи нелогичностей.

— А что ещё у тебя поискать?

— У меня много чего есть, – улыбнулся я.

— Например?

— Дерьмовые и быстрые финалы. Не очень раскрытые персонажи.

— О-о-о-о, я тоже люблю сливать концовки. А вот с персонажами проблем нет. У меня обычно много мужских персонажей. И часто между ними возникает.. химия. За этим прям ко мне, детка.

Мы звонко рассмеялись.

— Ну, так я серьёзно, – сказал Лукас, – я могу помочь. Ты говорил у тебя вроде книга на подходе? Хочешь, отредактирую?

— И тебе не лень будет читать сотню страниц?

— Сотня – это не тысяча. Почему бы и нет? – он посмотрел на меня через свою маску и улыбнулся.

— Да ты сумасшедший.

— Творчество всех рано или поздно делает сумасшедшими, – он развёл руками.