Персонаж

— Встречаться? – я бросил быстрый взгляд на Аню. – Мне кажется, эти фразы больше присущи подросткам, чем.. – тут я вспомнил, что Свете всего восемнадцать лет и она, наверное, течёт от таких фраз как «ты моя девушка», «давай встречаться», ути-пути, блять, – в общем, они для школьников.

— Почему же? – она не переставала накручивать на вилку свою лапшу, а я не переставал рвать салфетку. – Это было бы приятно.

— Я так понимаю, сейчас уже поздно что-либо предлагать, да?

— Нет, смотря, как ты это скажешь.

– Ну, давай, жги, – демон у моего левого уха не давал мне покоя, – не проеби всё, как всегда.

— В общем, – начал я, оторвав от салфетки ещё несколько кусочков, – если ты способна мириться с моими заморочками и ты этого правда хочешь..

– А именно, с приступами гнева, с криками, – перечисляла Аня. – Скажи ей ещё, что ты можешь её случайно убить.

— То я предлагаю тебе.. быть вместе. Вот. Я надеюсь, из этого выйдет что-то хорошее.

Света подняла на меня взгляд и помолчала несколько секунд.

— Ты точно в этом уверен? – спросила она.

Нет. Я не был уверен. Я не хотел этого. Я хотел избавиться от прошлого. И потому играл с ним в какие-то тупые игры. И всё это было лишь ради того, чтобы избавиться от Ани.

– Ну, что скажешь? – не унималась мёртвая девушка. – Прыгнешь или, как всегда, всё просрёшь? Как просрал шанс быть с Полиной, Катей, Алисой, – при упоминании Алисы, я чуть не врезал Ане, забавно бы было Свете наблюдать, как я рассекаю воздух. – Как просрал всю свою жизнь.

— Да, – сказал я, – уверен, – от салфетки ничего не осталось.

Света улыбнулась и сказала, что она согласна.

– Ещё бы она не согласилась, да?

— Что ты скажешь официантке? – Света кивнула на гору мелких кусочков салфетки.

— Скажу, что у меня нервный срыв.

Это, кстати, было недалеко от истины.

* * *

В то воскресенье я действительно почти довёл себя до срыва. Я колошматил стену. Раскидывал по комнате вещи и громко кричал в подушку.

Всё катилось к чертям. В какой-то момент во мне проснулась совесть, и я понимал, что так делать нельзя. Нельзя играть с чувствами других людей. Нельзя предлагать быть вместе, если ты не любишь человека. Я взял стакан с водой трясущимися руками, и в следующую секунду он полетел в стену.

– Какая тебе разница, где я была? – послышался голос Ани в моей голове.

– Сейчас ночь! – орал я. – Ты опять была с ним?!

– Ты больной! Ты понимаешь, что ты больной?! Ты достал уже со своей ревностью.

– Какая же ты сволочь, – я схватил её за руку и повернул к себе.

– А ты тряпка, которая ни на что не способна! – выкрикнула Аня.

В голове раздавался отчётливый звук пощёчины. Пощёчины, которая разделила мой мир на «до» и «после». Я не рассчитал силы, и Аня упала, ударившись головой о тумбочку.

– Проснись! Вставай, черт подери! – кричал я, сидя рядом с её мертвым телом и гладя её по волосам, – ты не можешь, нет.. ты не можешь..

Но ничего вернуть было уже нельзя. Оставалось только придумать, как избавиться от тела. Опять те же проблемы.

В понедельник я пришёл на работу пораньше и застал Инну, которая, как обычно, возилась с бумагами.

— Ну что, сука, вскрываемся?!

Я подошёл к её столу и облокотился на него двумя руками. Она испуганно посмотрела на меня снизу вверх. На столе я заметил большой канцелярский нож, которым она вскрывала конверты. И иногда пыталась вскрыть вены. Я резко схватил его, вытащил лезвие и сжал в руке, ещё не придумав, что хочу сделать.

— Я спрашиваю, – медленно начал я, делая акцент на каждом слове, – какого хуя. ты. читаешь. мои. переписки?

Она смотрела на меня, не выражая совершенно никаких эмоций.

– Убей её, – рядом появилась Аня, подпрыгивая от восторга на своих каблуках, – убей её и вали отсюда.

— Из контакта надо выходить, – равнодушно сказала она.

— Значит так, сука, ещё раз ты будешь лезть в чью-то личную жизнь, – я покрутил в руке нож, – я тебе лицо изуродую. Ты меня поняла?!

— Ладно, – спокойным голосом сказала она и пожала плечами. Словно я попросил её аккуратней переходить дорогу или теплее одеваться. Это было самое обычное «ладно», после которого мне захотелось убить её ещё сильнее.

«То же самое относится и к тебе», – хотел было сказать я, повернувшись к Ане, но она уже растворилась в воздухе.

* * *

Прошло пару недель после того, как я «признался Свете в своих чувствах». Мы почти не виделись, она допоздна задерживалась на работе, а я не горел желанием встретиться в выходные. Это были самые молчаливые отношения, которые у меня только были. К тому времени мне дали отдельный кабинет, хотя кабинетом назвать это было трудно – каморка без окон и с железными шкафами вдоль стен, где хранились документы. День изо дня я проводил в своей тюрьме, сидя за ноутбуком и слушая музыку. Пока однажды я не попросил Свету заглянуть ко мне, как будет возможность.

— Привет, – улыбнулась она и как всегда скромно сложила руки за спиной, – как у тебя дела?

— Всё прекрасно, – я встал из-за стола и подошёл к ней.

— Что хотел? – мило спросила она.

— Хотел выяснить, что происходит между нами, – начал я, – почему всё.. так?

— Как так?

— Так плохо. Мы даже не общаемся, а на работе ты меня избегаешь.

— Ну, потому что работа – это работа. Вдруг кто-нибудь увидит? – засмеялась она.

— Ну и что? – я протянул руки, и хотел было её обнять, но она отстранилась от меня, сделав шаг назад. – Вот сейчас, к примеру, здесь никого нет, кого ты стесняешься?

— Вдруг здесь камеры?

— Нет здесь никаких камер, – за две недели я успел это узнать.

Я сделал ещё одну попытку её обнять.

— Слушай, не надо, – тихо сказала она, – я, пожалуй, пойду.

Света хотела открыть дверь, но я первым успел схватиться за ручку.

— Не выпустишь меня? – она по-детски улыбнулась.

— Нет, – в такой же детской и искренней манере ответил я и закрыл дверь на ключ.

Улыбка с её лица спала.

— Что ты..?

Я нагнулся к ней, нежно взял её за подбородок и поцеловал в губы.

Она отстранилась и вытянула руки вперёд, чтобы я не подошёл ближе.

Я оттолкнул её руки и прижал к стене. Она дергалась и пыталась выпутаться, но я не давал ей этого сделать.

– Дава-а-а-а-а-а-й, – послышался ехидный смех Ани, – сделай это!

Я пытался не слушать её. Схватив Свету за шею, я страстно целовал её в губы, в то время как она всячески извивалась и пыталась закричать.