Страница 14 из 103
Присмотревшись получше, я увидела в нём черты старца, который теперь прочно засел у меня в сознании. Сейчас у него исчезли все морщины, длинная борода и седые волосы сменились на модную причёску, прежним оставался лишь огонь в глазах и нахальная улыбка. Не оставалось никаких сомнений в том, что это и был Ганс, только на несколько десятков лет моложе.
— Откуда мне знать, что ты не играешь на моём больном подсознании, вдруг ты обычный мошенник?
— На, – он повернулся к столу, взял что-то оттуда и кинул мне, – держи.
Я поймала брошенный предмет. Это были два металлических кулончика. Две половинки сердца. Они были старыми и ржавыми, они не блестели, как раньше, много лет назад. Нет, не может быть. Я уже видела их, я знаю эти кулоны. Это всё выглядело слишком безумным. Рассмотрев их получше, я увидела, что в один из кулонов въелась грязь, словно его вытащили из земли. Нет. Я в ужасе схватилась за голову, желая остановить неконтролируемый поток воспоминаний. Только не..
* * *
– Во-первых, мне нужна какая-нибудь ценная для него вещь, – сказал старик, – душа после смерти заключена в каких-то незначительных предметах. Амулетах, например, или что-нибудь в этом роде.
– Когда он умирал, – девушка опустила взгляд, чтобы скрыть слёзы, – он сжимал в руке мой кулон, – Вика достала из-под рубашки вторую половину и показала мужчине. – Это вторая половина. Он может быть полезен?
– Именно он нам и нужен. Если ты принесёшь его мне, я смогу начать работу, – как-то незаметно для них обоих, они перешли на «ты», будто по-дружески разговаривали здесь о совершенно обычных вещах.
– Но его похоронили вместе с этим кулоном, – испуганно сказала Вика, уставившись на собеседника, – это невозможно.
– Ну, – Ганс развёл руками, – тебе решать.
– Ты же не хочешь сказать, что мне придётся его доставать?
– А ты очень хочешь увидеть его снова?
В мире совершалось множество безумных поступков во имя любви. Любовь – это та невидимая сила, что двигала людьми. Именно она заставляла приезжать их за тысячи километров, чтобы увидеться, именно она говорила им отказаться от привычной комфортной жизни ради близкого человека, и именно она заставила прийти Вику ночью на кладбище, чтобы вскрыть одну могилу.
Её руки были запачканы в грязи, она то и дело оглядывалась по сторонам и прислушивалась к каждому шороху, опасаясь, что её увидят. Небольшой фонарик валялся на земле, освещая разрыхлённую землю. Через долгих два часа, стоя по шею в могиле, Вика смогла нащупать лопатой что-то твёрдое. Сбросив песок с гроба, она со слезами на глазах поддела его ломом и вскрыла крышку. Артём лежал в красивом костюме. По его бледному лицу уже начали ползать черви, поедая плоть.
«Вот и всё, что нас ждёт после смерти, – подумала она, – никакой новой жизни».
Преодолев страх, вонь и отвращение, она протянула руку и сорвала с его шеи металлический кулон. Зажав его в руке, она расплакалась от нахлынувших чувств и болезненных воспоминаний.
– Прости, – сказала она шёпотом, – прошу, прости.
Силы покинули её, и она упала на землю. Вика медленно проводила пальцами по холодному и грязному телу своего возлюбленного.
– Я люблю тебя, – говорила она, лежа на нём в его же гробу.
Она обняла мёртвое тело одной рукой и закрыла глаза, не переставая плакать.
* * *
— Не могу поверить, что я это сделала.. – неуверенно сказала я, больше разговаривая с собой, нежели с этим чёртовым магом.
— Ну, как видишь, – ответил он настолько спокойно, словно я только что сказала, что сдала какой-нибудь экзамен, – видимо, в той жизни ты была более смелой.
Я молча смотрела на него несколько секунд.
— Нет, действительно? – не унималась я. – Это всё правда?
— Спрашивай не меня. Спрашивай себя. Это не я вспомнил эти кулоны, вспомнил этот офис, чуть не рванул за парнем из кафе.. Что я говорил про воспоминания?
— Сколько всё это стоило? – вдруг спросила я.
— Это стоило больше, чем ты мне заплатила.
* * *
– Отлично, – сказал старик, покрутив грязный кулон в руке, – второй есть.
Девушка сидела напротив, то и дело ёрзая на стуле.
– Пришла пора самого неприятного известия, – сказал он, посмотрев на неё с жалостью.
– Я так понимаю, что мне теперь тоже придётся..
– Да, совершенно верно.
– Если тебя это успокоит, то я через это проходил уже не раз. Ты можешь сделать это сама. Как угодно. Можешь попросить о помощи меня, но тогда это будет дороже, – с этими словами он встал из-за стола, подошёл к ящику и вытащил оттуда револьвер.
– Тебе не кажется это грубым? – спросила Вика, ни капли не испугавшись.
– Действительно, – Ганс пожал плечами, убрал револьвер обратно и достал несколько таблеток, – тоже вариант, но не так надёжно.
– Ладно, я согласна на револьвер.
– Хорошо, – сказал он, снова поменяв таблетки на оружие, – дороже, потому что мне тут после тебя придётся серьёзно прибираться.
С этим оружием в руках, он выглядел как герой каких-нибудь красивых боевиков.
Ганс положил его на стол перед собой и сел обратно.
– Деньги вперёд, – улыбнулся он, – не думаю, что ты захочешь мне заплатить через двадцать лет. Скорее всего, ты меня даже не узнаешь.
Вика, заранее зная обо всех трудностях, собрала всё, что у неё было накоплено за несколько лет обучения, и одолжила какую-то часть у родителей, которые не знали, на что она действительно собирается их потратить. Всё это она собрала в металлический чемодан, оставшийся от прошлых жильцов квартиры, в которой она жила. Протянув его старику, она чувствовала себя шпионом из какого-нибудь фильма. До чего же комичная ситуация.
– Спасибо, – Ганс убрал чемодан под стол, – они тебе больше не понадобятся. Теперь возьми кулон и зажми его в руке, сконцентрируйся, – он сделал паузу. – Ты веришь мне?
Девушка последний раз взглянула на старца, на его огромную белую бороду, на взгляд, который выражал полнейшую уверенность в том, что он делает, а после едва заметно кивнула и закрыла глаза.
– Вот и отлично, – он взял револьвер и направил на неё дуло.
* * *
— Какой пиздец, – сказала я, схватившись за голову и сев за стол. На то самое место, где я когда-то сидела в другой жизни.
Молодой Ганс, кажется, удивился, что я могу материться.
— Грубовато, но в целом, согласен, – сказал он, – то, что нам удалось проделать, – это слегка.. слегка безумно.