Страница 10 из 17
Однажды вечером, проходя мимо дома Хаджимурада, Темир остановился у ограды и поднял голову, будто прислушиваясь к тишине. На мгновение Асият почувствовала его взгляд на себе, даже не видя его - как будто по коже пробежал ледяной палец. Она замерла у окна, сжимая пальцами холодный камень подоконника, пока ногти не впились в ладони. И тогда ей показалось, что скалы вокруг аула не защищают его, а держат в ловушке, как в каменной клетке, где каждый выход давно перекрыт, а каждый звук разносится слишком далеко. В тот миг она ощутила, как сама земля стала сообщницей Темира, помогая ему удерживать её в этом плену. В ту ночь она снова пришла к ущелью и снова кричала беззвучно. Но на этот раз ей показалось, что эхо ответило ей - не голосом, не звуком, а каким°то древним, глухим стоном, который шёл из самой глубины гор. И в этом стоне она услышала не только свою боль, но и боль всех тех женщин, что когда то стояли на этом краю, глядя в пропасть, и пытались кричать, но не могли. Этот стон был старше аула, старше памяти людей, старше самой надежды. Когда она вернулась домой, рассвет уже подкрался к горам, окрашивая их в бледно серый цвет - цвет пепла и остывшего угля. В воздухе витал запах дыма от утренних очагов, но он не согревал. Он лишь напоминал о том, что даже тепло здесь становится чем то чужим, горьким, почти ядовитым. Капли росы на траве казались ей не следами ночи, а застывшими слезами, которые никто не вытрет.
Асият остановилась во дворе и посмотрела на небо. Оно было чистым, без единого облака, но в этой чистоте не было покоя. Она чувствовала, как внутри неё что то меняется: оцепенение начинало трескаться, уступая место чему то новому -- холодному, острому, как край скалы. Это не была надежда. Это была решимость, выкованная из боли и одиночества, и она пугала её саму. Потому что теперь она знала: если она не сделает шаг сама, её просто сметут, как пыль с камня. И в этой решимости не было ни радости, ни облегчения - только ледяное понимание того, что впереди её ждёт не спасение, а борьба, в которой цена ошибки будет измеряться не годами, а кровью. Горы молчали, но их молчание было полным смысла. Они видели тысячи судеб, тысячи слёз, тысячи беззвучных криков над пропастями. И они знали: рано или поздно каждый человек либо ломается под их тяжестью, либо становится таким же твёрдым, как они сами. А иногда - даже твёрже.