Страница 18 из 76
Марфа смотрела в окно, но ответила сразу, без колебаний:
— В самом начале, когда только возникали новые города, строились стены. Это было необходимо.
Внутрь пускали только тех, кто доказывал, что может быть полезен.
Остальные… либо были нахлебниками, либо пытались раскачать лодку. Смута, мародёрство, беспорядки — всё это было обычным делом.
Она перевела взгляд на меня.
— Тех, кто старался, — взяли. Кто помогал, кто вошёл в состав родов, — получили шанс.
Даже баронские статусы без земли давали, если потенциал позволял. Но таких мало.
А вот трущобы — это как внешний фильтр.
Туда сбрасывают всё, что не прошло отбор.
Иногда оттуда вытаскивают особо талантливых.
Если повезёт.
— А как вы определяете потенциал? — уточнил я. —
Средоточия ведь не сразу раскрываются. Некоторые вообще не осознают, что они у них есть.
Марфа слегка улыбнулась:
— У каждого главы города есть артефакт распознавания потенциала. Он не даёт полной картины, но помогает понять, стоит ли обращать внимание.
Те, у кого средоточия редкие или выше, — сразу попадают в списки.
Но, как ты уже понял, таких единицы.
Поэтому большинство — либо гниёт в трущобах, либо сгорает в стычках с монстрами.
Я молчал, глядя на заросшие, полуразрушенные постройки за бетонными блоками.
И вспоминал тех ребят, с которыми начинал — Илью, Саню, остальных.
А ведь их бы никогда не вытащили.
И не потому что они не достойны, а потому что их никто бы не заметил.
— Но ведь изначально, — произнёс я, разглядывая очередной ряд бетонных плит с колючей проволокой, — строили одну, общую стену. Чтобы отделить выживший мир от Пустошей, а не дробить его на изолированные анклавы.
Марфа повернулась ко мне, слегка приподняв бровь, будто удивилась, что я в курсе таких деталей.
— Всё верно. Та стена действительно существует. Мы её даже поддерживаем. Где смогли — восстановили, где не смогли — просто наблюдаем.
Она до сих пор служит барьером между остатками цивилизации и тем, что пришло после.
Она сделала паузу, опустив взгляд на собственные ладони.
— Только вот Пустоши отступили. Не в физическом смысле — они просто протекли сквозь трещины.
Мир разорвали нестабильные порталы, и теперь они возникают везде, даже в центре укреплённых районов.
В старых расчётах это не учитывалось.
Марфа повернулась ко мне снова.
— Вот почему пришлось строить стены вокруг каждого города.
Иначе мы бы утонули в хаосе.
Слишком много угроз, слишком мало тех, кто умеет с ними бороться.
Я кивнул, вспоминая, как сражался с заражённым гуманоидом в недостроенной крепости.
Если бы не мой опыт и доспех — всё закончилось бы иначе.
— А значит, — сказал я вслух, — общая стена не спасла.
Проблема внутри, а не снаружи.
Марфа усмехнулась — коротко и горько.
— Добро пожаловать в новую реальность.
Теперь мы держим врага за пределами городов, но он уже давно здесь.
— А много ли у вас этой новой аристократии? — спросил я, глядя в окно на очередной опоясанный стеной город.
Марфа немного помолчала, прежде чем ответить:
— Немало. Особенно если считать так называемых безземельных баронов. Их сейчас сотни… только в Ростове.
Я удивлённо посмотрел на неё:
— Сотни?
— Ну конечно, — кивнула она, словно это само собой разумеется. — Ты же не видел даже десятой части города. Ростов — не маленький военный гарнизон. Здесь более десяти миллионов человек. И это без учёта трущоб.
Я перевёл взгляд обратно на дорогу, пропуская услышанное сквозь размышления.
— А Владимир?
— В пять-шесть раз больше. Столица всё-таки.
Я чуть качнул головой. Мир изменился куда глубже, чем я представлял. И я пока только краем зацепил новую структуру.
— Получается, — тихо произнёс я, — быть безземельным бароном — это не такая уж и редкость?
Марфа усмехнулась, но в её голосе не было веселья:
— Это только звучит красиво. На деле — это простой ярлык, чтобы удержать сильных рядом. Дать им иллюзию особого статуса.
Чем выше потенциал — тем важнее, чтобы они были под контролем. Ну а раздать землю всем — физически невозможно. Земли не хватает, особенно в безопасных районах.
— Значит, даже среди баронов нет реальной власти?
— Есть. Но очень ограниченная. И зависящая от того, кто стоит за тобой.
Кто-то вливается в ряды одного из родов. Кто-то строит сеть поддержки из нижестоящих. А кто-то…
— Она посмотрела на меня.
— Кто-то идёт своим путём. Но таких мало. И почти никто не выживает.
Я усмехнулся в ответ:
— Ну, посмотрим, как будет в этот раз.