Тайна одной кошечки

Эпилог

Эпилог

Эпилог

Лиза.

Глубокий вечер. До Нового года оставалось чуть больше часа, а мы всё ещё спорили.

– Нет, ну ты объясни мне, – Виктор кутался в пальто так, будто его вытащили на мороз босиком, – зачем мы вышли на улицу? Дома тепло. Там камин, еда. Там, в конце концов, твой попугай, который, кажется, единственный понимает в этой жизни толк.

– Пёрышко спит, – я поправила на нём шарф, который он так и норовил сдёрнуть. – И потом, Новый год нельзя встречать в четырёх стенах. Нужно увидеть небо. Фейерверки. Звёзды. Почувствовать, как мир обновляется.

– Мир обновляется изнутри, Лиза, – проворчал он, но послушно остался рядом. – А снаружи – просто холодно.

Я закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла. Мы стояли не далеко у набережной, возле витрины кондитерской и смотрели, как вдалеке уже вспыхивают первые одинокие залпы – то ли чьи-то нетерпеливые соседи, то ли репетиция. Вокруг гуляли люди, пахло мандаринами и бенгальскими огнями, и весь мир, казалось, замер в предвкушении.

– Кстати, – я толкнула его локтем, – мы так и не решили, к кому пойдём после полуночи. Ко мне или к тебе?

– Это принципиально? – Виктор поднял бровь.

– Конечно. У меня Пёрышко, а у тебя – кофемашина. Мне нужно понять, где будет завтрак.

– Может, устроим завтрак у меня, а Пёрышка возьмём с собой? – предложил он. – В моей гостиной, между прочим, есть место для вольера.

– А мой папоротник?

– Его тоже возьмём, – он усмехнулся. – И твои булочки с корицей, и шаль, которую ты вечно забываешь на моём диване.

Я сделала вид, что задумалась. На самом деле внутри всё пело. Мне нравилось это наше «мы», нравилось, что он уже думал о моих мелочах, о моём попугае, о моих забытых вещах. Это было так... по-домашнему.

– Ладно, – сдалась я. – Но если не решим за десять минут, я ухожу в гордое одиночество и встречаю Новый год с Пёрышком.

– Не пугай, – он сжал мою ладонь в кармане своего пальто. – Я тебя всё равно найду. У меня нюх на тебя, как у ищейки.

Я хотела ответить что-то колкое, но в этот момент небо взорвалось.

Первый мощный залп разорвался над рекой, рассыпаясь золотыми и алыми искрами. Следом – ещё и ещё. Тысячи огней ринулись вверх, расцветая над нашими головами пышными пионами, мерцающими хризантемами, синими каскадами. Весь берег ахнул, раздались аплодисменты, кто-то закричал «С Новым годом!» ещё до полуночи, но я не слушала. Я стояла, задрав голову, и чувствовала, как внутри поднимается почти детская радость, которую не объяснить словами.

А потом я опустила взгляд и увидела, что Виктор смотрит не на небо.

Он смотрел на меня.

В его чёрных глазах плясали отблески фейерверков, и в этом свете он казался ещё красивее. Я улыбнулась – и вдруг вспомнила.

Полезла в карман пальто, нащупала бархатную коробочку. Сердце забилось чаще. Я так долго репетировала этот момент, а теперь, под грохот салюта, всё слова куда-то подевались.

– Виктор, – позвала я, он наклонился, чтобы расслышать.

Я протянула ему коробочку. Тёмно-синий бархат, аккуратная лента.

– Что это? – он нахмурился, но я видела, как дрогнули его ресницы.

– Открой.

Он взял коробочку, медленно поднял крышку. Внутри лежали два кольца – тонкие, серебристые, с маленькими, почти незаметными чёрными камнями. Одно чуть больше, другое – совсем миниатюрное. Парные. Не обручальные – до этого нам ещё далеко. Но... значимые. Для нас.

– Я подумала, – начала я, и голос предательски дрогнул, – что нам нужно что-то... общее. Не документы, не счета, не споры. А вот это. Чтобы на руке было. Я... я предлагаю носить парные кольца.

Виктор замер.

На его лице, подсвеченном всполохами салюта, застыло странное выражение. А потом он рассмеялся.

Я нахмурилась.

– Ты смеёшься? – мой голос стал колючим. – Серьёзно? Я тут, между прочим, душу выворачиваю, а ты...

– Лиза, – он без злости перебил меня, всё ещё смеясь, – помолчи. Просто помолчи.

Мужчина полез в карман своего пальто и достал оттуда маленькую белую коробочку. Тоже бархатную. Тоже с лентой.

Моё сердце остановилось.

Виктор открыл её передо мной. Внутри лежали два кольца. Тонкие, золотистые, с едва заметной гравировкой по внутренней стороне. Парные.

– Я собирался вручить их тебе после полуночи, – сказал он, всё ещё улыбаясь, но голос стал ниже, глубже. – Но ты, как всегда, меня опередила.

Я смотрела то на его коробочку, то на свою, и не могла сдержать смех. Глупый, счастливый, похожий на всхлип.

– Мы сошли с ума, – прошептала я.

– Да, – согласился он, доставая одно кольцо.

Он взял мою руку, небо снова взорвалось – на этот раз особенно ярко, будто салют был только для нас. Золотое кольцо легло на мой палец, тёплое от его ладони. Я достала своё, серебристое, и надела ему на безымянный палец. Они не сочетались – золото и серебро, – но это было и не важно. Важно было другое: теперь у нас было что-то общее. Навсегда.

– С Новым годом, – прошептал он, притягивая меня к себе.

– С Новым годом, – ответила я, прижимаясь к нему.

И мир вокруг действительно обновился.

Конец.