Страница 54 из 85
Глава 31. Неудачница
Глава 31. Неудачница
Экран телефона вспыхивает ярким пятном на сером покрывале.
Я подтягиваю мобильник к себе, чувствуя укол мстительного удовлетворения.
Быстро же. Получи, Сол.
Открываю чат.
Артём:
Привет. Живой. Ты как?
Пальцы быстро бегают по экрану.
Злость на Макса всё ещё гонит по венам адреналин, требуя действий, требуя доказать этому самоуверенному кретину, что свет на нём клином не сошёлся.
Я :
Настроение паршивое. Сижу дома, зубрю право. Скукотища. Думала, может, отвлечёшь? Пересечёмся где-нибудь?
Отправляю и жду, прикусив губу. Обычно Баха не нужно просить дважды.
До сегодняшнего дня он всегда первый лез с шутками, флиртовал и пытался задеть Макса.
Но вместо привычного быстрого ответа с подколкой или назначением места, на экране повисает тягучая пауза.
Три серые точки внизу дёргаются, пропадают, появляются снова.
Он что, сочиняет трактат?
Наконец, телефон вибрирует.
Артём:
Извини, Вик. Сегодня вообще никак. Я пас.
Хмурюсь, перечитывая короткую строчку. Пас?
Я:
Случилось что-то?
Снова долгая пауза. Я переворачиваюсь на живот, подпирая подбородок свободной рукой.
Артём:
Да, проблема нарисовалась. Голова вообще другим забита, не до гулянок сейчас.
Ощущение победы начинает стремительно улетучиваться. Бах отвечает сухо, отстранённо.
Никаких смайликов, никаких заигрываний.
Я для него сейчас словно назойливая муха, от которой он вежливо отмахивается.
Пока я соображаю, как на это реагировать и стоит ли расспрашивать про его проблемы, приходит ещё одно сообщение. Длинное.
Артём:
И слушай, раз уж списались. Я тут подумал... Короче, я вижу, что у вас с Максом там всё закрутилось. Так что расслабься, качелей с моей стороны больше не предвидится.
Строчки врезаются в глаза так, словно мне только что отвесили ещё одну пощёчину. Только теперь уже виртуальную.
Я пялюсь на экран, не веря своим глазам. В смысле «закрутилось»?
Пальцы с силой вбивают буквы, не попадая по нужным клавишам.
Я:
С чего ты взял эту чушь?! Нет у нас с ним ничего!
Ответ прилетает почти мгновенно, словно Артём только и ждал этой реакции, чтобы расставить все точки над «i».
Артём:
Вик. Я не слепой. И Сол сегодня на репе предельно ясно дал понять, что ты с ним. Удачи вам.
Артём выходит из сети.
Я так и замираю с телефоном в руке. Воздух в лёгких словно каменным становится.
Вот, значит, как.
Вот почему Макс стоял там, в коридоре, такой спокойный и самоуверенный.
Вот почему он так легко швырнул мне это издевательское «Вали к Баху ».
Он знал. Он прекрасно знал, что идти мне не к кому.
Он заранее всё обрубил, пометил меня, как свою собственность перед всей группой, и Бах просто покорно отошёл в сторону.
Бесит!
Они там что, вообще за людей меня не считают?
Один решил, что я его вещь, и запретил остальным подходить.
Второй пожал плечами и слился, сославшись на какие-то свои проблемы.
Выдавил из себя сухое «удачи ».
Отшвыриваю телефон на другой конец кровати.
Бах, который ещё вчера корчил из себя рыцаря, сегодня слился при первой же команде альфа-самца.
Я сажусь, обхватывая колени руками, и с силой зажмуриваюсь. Злость мешается с горькой, саднящей обидой.
В дверь коротко стучат.
– Что? – отзываюсь я, не меняя позы.
Ручка поворачивается, и в комнату заходит отец. Я напрягаюсь всем телом, машинально подтягивая колени ещё ближе к подбородку. Мне сейчас меньше всего хочется вести семейные беседы.
Отец останавливается посреди комнаты и внимательно осматривает меня.
– Вик, что происходит? – спрашивает он резко.
– Ничего, – качаю головой.
Отец вздыхает, подходит ближе и садится на край кровати.
– Ты почему матери не звонишь? – спрашивает он. – Она мне уже два раза за вечер набирала. Переживает, места себе не находит. А ты трубку не берёшь.
Я моргаю. Мама. Точно. Я же обещала позвонить, как приеду, а как приехала, даже и не звонила, кажется. Потому что моя голова постоянно забита Солом, его наглыми выходками, Бахом и учёбой. И всем этим.
От мысли, что из-за этого придурка я забыла даже про маму, раздражение вспыхивает с новой силой. Я злюсь на себя, на Макса, а срываюсь в итоге на отца.
– Забыла, – бросаю я, отводя взгляд к окну. – Позвоню позже. Ей всё равно не до меня. У неё и другие дети есть.
– Вика, прекрати так разговаривать. – Тон отца мгновенно тяжелеет, теряя всякую миролюбивость.
– Я нормально разговариваю.
– Ты грубишь. Я не понимаю, что с тобой происходит, – он делает шаг ко мне, нависая. – Город на тебя явно плохо влияет. Если ты продолжишь так себя вести, нам придётся пересмотреть твоё нахождение здесь. Поедешь обратно домой к матери.
Я вскидываю на него взгляд, не могу поверить, что он вот так решил избавиться от меня.
– Ну да, конечно! Самое лёгкое – это просто отослать меня подальше, чтобы я под ногами не путалась! Чтобы не мешала тебе строить твою новую идеальную жизнь с новой женой!
Отец делает резкий вдох, собираясь ответить мне, но в дверном проёме возникает Ира.
– Витя, ну не заводись, – она мягко берёт отца за руку и тянет на себя. – Оставь её. Девочка просто устала, перенервничала на учёбе. Пойдём, пусть успокоится. У неё стресс, новый город, учёба, университет.
Отец буравит меня взглядом, но всё-таки поддаётся уговорам Иры и делает шаг назад.
Я падаю на кровать, переворачиваюсь на живот и изо всех сил вцепляюсь руками в подушку. Обхватываю её, подтягиваю под себя и отворачиваюсь к стене.
Горло сдавливает жёстким, колючим спазмом. Я ненавижу реветь, но слёзы всё равно прорываются, обжигая кожу и скатываясь на наволочку.
Я даже не до конца понимаю, от чего конкретно меня сейчас так кроет.
Просто внутри так больно, будто мне внутри дыру выжигают.
Слова отца задели самое больное.
«Поедешь обратно к матери».
Отчим тоже при каждом удобном случае цедил сквозь зубы, что из меня не выйдет никакого толка.
А мама в лучшем случае молчала, а в худшем – стыдила, потому что, что бы я не сделала, ей никогда не нравилось.
не так посуду мою, не так сижу, не так одеваюсь.
Я же сюда, в город, приехала именно для того, чтобы вырваться.
Доказать им всем, что я стану нормальным человеком, получу диплом, буду сильной и независимой.
Что я сама со всем справлюсь.